Tags: уроки_тайского

Furless Seal

(no subject)

Сегодня коротенько, но (по моей личной шкале) сильно.

Помнится, одному из моих любимых жж-авторов, лингвисту от Бога, несравненному Вилли Вонке во сне явился словарь какого-то редкого языка, кажется, из индейских. Вилли запомнил тогда перевод одного лишь слова, но и его хватило, чтобы ужаснуться и поразиться бездне разработанных в неведомом языке смыслов: "Излучина реки (днем)".

По прошествии времен все более утверждаюсь в мысли, что Вилли Вонке приснился тогда тайский словарь Морева. В доказательство - лишь один из тьмы примеров, негромоздкий и, кажется, элегантный:

นั่งโป่ง нанг-понг сидеть в охотничьей засаде на дереве (в районе солончаков);

Хотел еще добавить "опоздать (до полудня)", да забыл тайское слово, а искать некогда.

Bangkok Recorder
 

Gypsy

(no subject)

Тему малайской космонавтики, заявленную "в следующий пост" вечность тому назад, я раскрывать не буду, опоздал. Вот уже который день вместо меня эту тему раскрывают все новостные службы, а я ворона, всё с мыслями собираюсь.

Услужливое напоминание о том, что последнее обновление журнала случилось 3 месяца назад, висит в левом верхнем углу монитора немым укором и мозолит глаз.

Сегодня исполняется ровно 2 года с моего первого переезда из Китая в Таиланд, и дневниковую запись об этом событии можно без труда прочесть, нажав на back всего каких-то 20 entries.

Нормальный дневник, да? Снимаете верхний слой - а под ним записи двухлетней давности. Это круче, чем годовые кольца на карельской березе. Ещё немного - и ведь перейду в формат ежегодных посланий.

Как вы меня терпите?

За время, прошедшее с моей последней записи, король подписал новую конституцию Таиланда, в России сменилось правительство, друг моего детства и его жена получили австралийское гражданство, в Бирме взбунтовались монахи, малайский космонавт улетел на орбиту, а я опять поменял себе мир. Кайф и ежедневный восторг от работы над проектом своей мечты разбились о жестокую реальность, имя которой - русский коллектив. За шесть лет жизни в Китае у меня совершенно атрофировались навыки повседневной офисной борьбы. Я элементарно забыл, как это - приходить на работу и с самого утра поедом есть ближнего своего. Сначала я чувствовал себя на новом месте, как в кунсткамере, разглядывая диковинные экспонаты с несоразмерными амбициями, понтами и причудливыми комплексами, потом поймал себя на мысли, что нахожусь в зоопарке (причем в клетке сижу я), и, наконец, обнаружил себя на арене для собачьих боёв. Бессмысленных, изматывающих ежедневных боёв за право спокойно делать любимое дело. Грызня, помои на голову и выставление идиотом не были оговорены в моём контракте, поэтому я оставил проект сразу после того, как он начал приносить деньги. Ушёл быстро, без прощальных обличений и красивых жестов, без зарплаты, не взяв с собой ничего, кроме бесценного опыта работы в российской компании и открывшейся язвы.

Пока мне есть куда идти, я буду уходить. Пока мне служат ноги, я буду решать неразрешимые проблемы по-цыгански - оставляя их за своей спиной.

Это случилось месяц назад. Я устроился в тайскую фирму, оставил маленькую злобную Паттайю и перебрался в старый любимый Бангкок.

Который быстро привёл меня в чувство развешанными в самых неожиданных местах афишами нашего тут мегаблокбастера, индокитайской версии "Горбатой горы", асимметричного ответа крутых тайских парней на заморские ковбойские сопли.

Collapse )
"Бангкокская история любви". Тайское название "Пхыан... ку рак мынг ва" - более сочное, сленговое, и его можно перевести как: "Друг бля... Я люблю тебя, сучий ты потрох". Сюжет фильма - не пастушеские сюси-пуси на свежем воздухе, а нормальная азиатская резня. Бангкокская любовь - это когда умирают практически все, и при этом уносят с собой в могилу как можно больше друзей, родственников и просто незнакомых людей. Один из двоих главных героев, впрочем, к концу фильма остается в живых, и это единственная деталь сюжета, роднящая тайскую ленту с "Горбатой горой".

Да, об афишах, а то забуду. Увидев старинного своего китайского приятеля Хайсяо в обнимку с каким-то волосатым тайцем, я ещё удивился - когда он успел? Всего только месяц назад писал вроде мне из австралийского Брисбена. Присмотревшись к волосатому тайцу, я признал в нём Лертдета, своего бангкокского знакомца, пару раз любезно помогшего мне с машиной. А этот когда оброс? Вопросом о том, почему обнимаются, я не задавался, потому что не моё дело, и вообще, кругом Таиланд.

Как выяснилось, ни Хайсяо, ни Лертдет в "Бангкокской любви" не играли. И зря - у них получилось бы всяко лучше, потому что хуже сыграть невозможно. Посмотрев этот фильм, я не могу найти слов для описания игры актёров - нельзя описать то, чего нет. Да и не актёры они - исполнителей главных ролей натурально привели с улицы, потому что режиссёр не нашёл ни одного достаточно брутального типажа среди тайских профессионалов. И я очень понимаю режиссера, кстати. Там сахар один.

Единственный, кто выложился в этом фильме на все 100, на брависсимо и на оскара - это Бангкок. Он прекрасен и искренен в каждом кадре. Его крыши и переулки сводят с ума, его "Скайтрэйн" мягкой пулей прошивает твой мозг, его серое дождливое небо накрывает тебя пеленой забытья, его жаркий и влажный воздух обнимает тебя ненасытно. Он надёжен, он огромен, с ним спокойно. Бангкок, дружище, ку рак мынг ва, я люблю тебя.
Furless Seal

(no subject)

Однажды я пообещал начать писать про тайскую музыку. Давеча вспомнил об этом обещании. И теперь держитесь.

Сегодня я представляю вам песню, которая при неосторожном обращении может запросто разрушить мозг. Мой в своё время встряхнула порядочно, по шкале Якцукцопа - где-то баллов на 8.

Дамы и господа, распишитесь в получении: хит группы "Асани Васан", взорвавший Таиланд в конце 80-х годов. Называется незамысловато - "Бангкок". Слова песни тоже без изысков - спойте семь раз "Бангкок" - и вуаля, нате вам национальный хит, королевство задыхается от восторга и лежит у вас в ногах. Впрочем, не всё так просто - на музыку переложено полное, официальное наименование столицы Таиланда. Как многие из вас знают, этот хитрый топоним, внесенный в книгу рекордов Гиннеса, не имеет с привычным нам "Бангкоком" ничего общего.

Collapse )

По-моему, никакой музыки уже не надо, название города - само по себе песня. Но давайте послушаем, как это всё звучит в исполнении профессионалов.

Вот смонтированный из кадров преимущественно двадцатилетней давности клип на полную версию песни, благодаря которой отдельные тайцы, вообще, слава Будде, ещё помнят, как называется их столица:



Эта видеомантра разрывает моё сердце. Но про зов Меконга и сердечные дела - как-нибудь в следующий раз, а сегодня о музыке.

Здесь лежит аудиофайл неплохого качества, а здесь - light version, видеозапись с недавнего юбилейного концерта "Асани Васан", посвященного их 20-летию. Лайт - потому что в ней всего два Бангкока, а не семь.

И много вам удовольствий, как говорит [info]greentroll.
Furless Seal

О спорте

Рассказываю Маноту о реакции рунета на избиение казахами сборной Таиланда по хоккею. Спрашивает:

- И что, сегодня все смеются над Таиландом?

- Как тебе сказать... Скорее, это у нас такая своеобразная реакция на новость о том, что в Таиланде, вообще, есть хоккеисты. Да и счёт, конечно, впечатляет. Магия цифр, понимаешь... - вижу, что ещё одно неправильное слово, и он расплачется, поэтому несу осторожную чушь.

Помолчал с минуту, отвечает:

- Я тоже не знал, что в Таиланде играют в хоккей. Сам две недели назад впервые в жизни по льду прошёлся. На каком льду тайцам в хоккей играть? На ледяной крошке для напитков? Не умеют тайцы играть в хоккей, но... понимаешь, если бы наша сборная побеждала казахскую в каком-нибудь виде спорта, в котором казахи были бы заведомо слабее тайцев, то мы позволили бы им сохранить лицо. Тайцы дали бы казахам проиграть достойно, а не с таким счётом, над которым сегодня смеётся весь мир. Они хотели победить побольнее, да? Понимаешь, после такого никто в Таиланде не будет играть в хоккей. Расскажи мне, где это - Казахстан? В степи? Они, наверное, ещё и улюлюкали после каждого гола... Наливай, выпьем за тайскую сборную. Её больше нет.
Furless Seal

А тем временем в Бангкоке...

Не прошло и четырёх месяцев, как хунта уговорила МИД отозвать дипломатический паспорт опального премьер-министра и его жены. Премьерские дети были лишены диппаспортов еще в декабре. Тайский МИД долго не мог собраться с духом и нарушить традицию пожизненного сохранения диппаспортов за премьерами и министрами иностранных дел, однако, после новогодних взрывов генеральское терпение лопнуло, и вчера из-под ног премьера-изгнанника красную ковровую вип-дорожку, наконец, выдернули. Таксин, перебравшийся недавно из Пекина в Гонконг, обиделся и сказал, что так нечестно.

Новость, конечно. Вчера МИД разродился пресс-релизом, а сегодня про премьерский "даунгрэйдинг" не написал только ленивый. Я не ленивый, поэтому тоже вот пишу. Англоязычное знамя противников Таксина, бангкокская "Нэйшн", прибежала потоптаться на аннулированном аусвайсе своего давнего врага, отметив в редакционной статье, что экс-премьер просил ремня давно и настойчиво. "Нэйшн" злорадно потирает руки - теперь-де Таксину срочно придется покинуть Китай, куда он въехал в безвизовом прядке по диппаспорту, а потом на общих основаниях получать въездную визу.

Между тем, в мидовском пресс-релизе тайским-по-белому написано, что Т. Чинават сейчас в Гонконге. А в Гонконг подданные тайского короля (в отличие, например, от граждан нашей ядерной, космической, энергетической и какой там ещё сверхдержавы) ездят без виз. Ладно, эту мелочь автор редакторской статьи на радостях не разглядел. Хуже, что он, видимо, не знает других визовых режимов, кроме нацистского тайского и считает, что в Китае нетуристические визы - такой же геморрой, что и в Таиланде.

Со своим обычным простонародным паспортом Таксин абсолютно свободно и без всяких виз может перемещаться по странам АСЕАН и заниматься той же самой подрывной деятельностью, которой он там, якобы, занимался, и которая послужила формальным основанием для аннулирования его дипломатического документа. Пятилетнюю английскую визу его дети уже восстановили в своих простых загранпаспортах - папа тоже восстановит. Премьер-изгнанник купил себе квартиру в Пекине и без проблем получит китайскую визу на общих основаниях. Даже без покупки недвижимости Китай не отказал бы старому другу, "простому тайцу Таксину Чинавату" в визе, а когда та истечёт - продлит её без практикуемого в Таиланде обязательного выезда из страны, как продлил недавно моему тайскому прятелю Маноту. Просто в силу вменяемого китайского визового законодательства, а не из чувства неприязни к хунте.

Словом, по существу на свободу передвижения изгнанного из страны премьера вчерашний эффектный жест тайского МИДа никак не повлиял. "Простой таец Таксин Чинават", законопослушный и до сих пор не осуждённый тайским судом, без проблем купит себе любую визу в любую страну. Плебейский паспорт в левом кармане совершенно вас не унижает, когда в вашем правом кармане лежат платиновые карточки и сберкнижки на миллиардные счета.

Иными словами, новость про отзыв диппаспорта - и не новость вовсе. Между тем, другая вчерашняя новость поважнее будет, но о ней никто, кроме тайских СМИ особо не пишет, потому что она скучная: сын свергнутого премьера Пантонгтэ Чинават вчера в Бангкоке давал показания о той самой сделке по продаже акций "Shin Corp.", которая в конечном итоге взорвала Таиланд и привела к военному перевороту. Судьба денег, вырученных Чинаватами от продажи - напомню, там не халам-балам, а 1,88 миллиардов долларов - пока неясна, да и купля-продажа до сих пор считается вполне действительной и законной. Лица, причастные к сделке, допрашиватся неспешно, однако следствием слушаний в Комитете по проверке активов теоретически вполне может стать передача материалов "куда надо", аннулирование сделки, уголовное преследование, осуждение и конфискация, если будет что описывать, конечно. Когда - и если - отходчивые и немстительные тайцы осуществят этот кровожадный сценарий, тогда можно будет жалеть Таксина или тыкать в него пальцем со словами: "сик транзит глория мунди". А пока она совершенно не транзит. Аннулирование диппаспорта (жест, с которым тянули три месяца) больше напоминает сигнал изгнаннику: "Не суетись - и тебя никто не тронет".
Wings spread

Миклухомаклайское

Эксклюзив от моего тайского друга Манота. В кастрюльке пароходом из Парижа Самолетом Цейлонских авиалиний из Бангкока, специально для терпеливых, что ангелы, читателей этого журнала. Рассказано и внимательно выслушано в такси по дороге из пекинского аэропорта "Шоуду":

- Напиши в своем журнале, как тайки после родов возвращают подтянутость тела и упругость кожи. Эта процедура называется юфай. Напиши, что сразу после родов женщину переносят в отдельный дом с земляным полом. Посреди дома выкапывают яму, через которую перекидывают деревянную доску шириной в один сок1. Рядом с ямой разводят очень сильный огонь и поддерживают его день и ночь, пока юфай не закончится. Женщина лежит над ямой, поворачиваясь к очень жаркому огню то одним, то другим боком. Так лежит она десять дней или две недели – чем дольше, тем лучше. Всё это время она не встаёт, только лежит на узкой доске. Сидя ей можно принимать пищу и кормить ребенка, за которым всё это время ухаживают родственники. Ходит она прямо под себя, в яму. Чтобы отвадить злых духов от слабой роженицы, яму обкладывают колючими ветками дерева томкхай, а саму женщину каждый день натирают настоем из листьев дерева макхам2. В доме невыносимо жарко, но она не может просто так встать и выйти подышать свежим воздухом. Напиши, что в бедных семьях не строят отдельного дома для юфая – просто разбирают часть пола в общем доме и выкапывают яму, куда бросают травы и пряности для нейтрализации запаха. Напиши, что после юфая многие женщины выглядят гораздо моложе, чем до родов.

_____
1Сок - тайская мера длины (50 см), равна 2 кыпам.

2Макхам - наверное, тамаринд, но этот словарь меня уже два раза обманывал. Верю ему осторожно. А вот что за дерево томкхай - не знаю, и вменяемого словаря Манот не привёз.
Furless Seal

Снова Таиланду. Послеотъездное

Тайское бюро Синьхуа передаёт, что стоило мне перебраться в Пекин, как на Бангкок опустилась тьма египетская. Конец света, натурально. Пока там ангелы трубят, снимают печати, поют злыми голосами и нагоняют страху на репортёров Синьхуа, я отдам накопившиеся в своих тайских архивах фотодолги. Кстати, снимки делались без намерения поразить кого-то до глубины души, фотограф – дилетант, фотоаппарат под стать хозяину, прост, как репка, совершенно без изысков. В общем, претензии по качеству можно слать, но толку с них будет ноль.

Начну с папки «Мои короеды». Школа, куда я был послан своим бестолковым работодателем (университетом Рамкамхенг) преподавать английский, находится в Нонтха бури, хоть и пригородной, но провинции. Переселяться из полюбившегося городского соя, что неподалеку от станции метро, в живописную сельскую глушь мне не улыбалось, поэтому я сознательно выбрал крест утренних полуторачасовых поездок туда и вечерних двухчасовых – обратно.

Признаться, я приукрашиваю картину, заявляя, что принял то роковое решение «сознательно». Много что просится на язык, когда я вспоминаю себя, такого твердого и упёртого в своем нежелании переехать «в деревню». Если опустить непечатное, то в остатке будет: «Никогда так не делайте».

Итак, Школа имени 60-летия со дня рождения Её Величества королевы Сирикит. Учебное заведение с самым длинным в стране названием, этот рекорд даже официально где-то там зафиксирован.

Collapse )

Даром, что сама школа немаленькая, и фасада хватило для пышного названия, а то глядишь, в две строки пустить пришлось бы. Над входом – статуя будды под балдахином и с ежеутрене свежим венком на запястье, по сторонам от государственного флага – штандарты короля и королевы, слева желтый и справа голубой соответственно. Все три флага поднимаются утром во время получасовой церемонии, состоящей из гимна, молебна и директорских увещеваний.

Вообще, добротная, крепкая, долгая молитва будде и королю, желательно на час-полтора – центральный элемент школьной программы. Ради нее отменяются занятия (если я отчитывал 20 из положенных мне 24 часов, то это большая удача, в среднем же выходило 16-17 часов в неделю) и парализуется всякая иная форма школьной жизнедеятельности. На иностранцев – меня и филиппинку Каролину – религиозные предписания не распространялись, а вот учителя-тайцы (в том числе не-буддисты) покорно стояли навытяжку как минимум дважды в день вместе со своими воспитанниками.

Collapse )

В тайском обществе учитель – второй (после монаха) наиболее почитаемый человек. Третьими, кстати, в этом рейтинге идут родители. Перед тем, как обратиться к учителю (вне класса), ученик обязан встать на колени. Проходя мимо учителя, он обязан наклонить голову и съёжиться, а в учительскую он просто вползает на коленях. Ответив на вопрос учителя, он должен поклониться и сделать жест вай.

В государственных школах Таиланда до сих пор практикуются телесные наказания - у каждого тайского учителя есть обмотанные изолентой бамбуковый прут и простая линейка. Прутом секут по филейной части за серьёзные провинности, линейкой шлёпают по рукам за что попроще. Из других наказаний запомнилось выставление из класса "на медитацию" - ребёнка ставят либо садят у входной двери и погружают в буддийское созерцание мерзости собственного проступка минут на двадцать-тридцать.

Учебная политика не предусматривает никакого культивирования «здорового» индивидуализма и допускает лишь самый минимум соревновательности в учебном плане. Наоборот, делается ясный, внятный акцент на формирование не личности - пусть бы и яркой, а члена общины - пусть бы и незаметного. Так, при ответе на вопрос ученик безбоязненно выпрашивает подсказку у соседей, и они сегодня охотно ему помогают, зная, что завтра он поможет им в чём-нибудь другом.

На выходе всего этого учебного процесса получаются ангелы. Те самые ангелы, которыми и населён Таиланд. Нежные (кто-то скажет – похотливые?), неамбициозные (безынициативные?), довольные жизнью (ленивые?) и, конечно, улыбчивые. Много вы знаете тайских физиков-ядерщиков? Или писателей - властителей дум? Гениальных философов, всемирно известных художников? А с другой стороны, есть ли кто на свете ласковее и преданнее тайцев?

Отвлёкся, виноват. Вернёмся к моим короедам. К вампирам с лучезарными улыбками, евшим мой мозг и пившим мою кровь с ноября прошлого по июнь нынешнего года. Это по их милости я каждый вечер добирался домой на автопилоте, а потом отпивался ледяным пивом, лёжа в горячей ванне и пытаясь припомнить, как меня зовут.

Мне достались три уровня: пратхом-4 (9-10 лет), пратхом-5 (10-11 лет) и пратхом-6 (11-12 лет), на каждом уровне – четыре класса по 40 человек. Несмотря на предупреждения досужего начальства из Рамкамхенга, никаких проблем с дисциплиной не было. На протяжении первых месяцев во время уроков я чувствовал: они просто не могут поверить, что такой большой, живой белый фаранг им не снится. А потом благоговели уже по привычке.

Вы даже не догадываетесь, как я их люблю и как скучаю по ним здесь, в Пекине.

Вот они, мои лапы. Это пратхом-4:

Collapse )

Это пратхом-5:

Collapse )

А это – пратхом-6:

Collapse )

На следующем снимке - мои любимцы, пратхом-6/1 в последний день перед выпуском (учебный год в Таиланде начинается 1 мая и заканчивается 28 февраля). Я и учительство – две вещи несовместные, но судьба подарила и мне свой выпуск... Сильное чувство. Особенно, когда с тобой прощаются вот эти:

Collapse )

После выпуска я отработал ещё два месяца, не считая двухмесячных каникул. Ровно в 11 часов утра 27 июня, в ту самую минуту, когда я навсегда покидал школу имени 60-летия со дня рождения королевы Сирикит, все - от директора до малолеток уровня пратхом-1 – вышли из своих кабинетов и построились по внутреннему периметру на четырёх этажах. Я было подумал, что сейчас опять молиться будут, и решил переждать, а потом тихонько спуститься по открытой внутренней лестнице, но тут вместо привычной мантры вдруг раздалось нестройное, но общее: «Good bye, teacher Andy!»

Я уже давно большой мальчик, и меня трудно растрогать, особенно на людях, но по открытой лестнице, на виду у своих короедов мне пришлось спускаться с мокрыми глазами.

Пошмыгав носом, открою следующую папку: «Мой сой». Вот как выглядит мой переулок томным вечером:

Collapse )

А здесь живёт член кабинета министров. Вернее, и. о. члена – они там все сейчас неполноценные до созыва нового парламента:

Collapse )

Последняя папка – «Мой Бангкок». Ничего примечательного, просто несколько прощальных кадров, которыми я решил поделиться с вами.

Этот слон - самое уродливое из всех высотных зданий, когда-либо виденных мною. «Дтыкчанг» или Элефант Тауэр. Комментировать не буду, любуйтесь сами:

Collapse )

Последний «Скайтрэйн» перед очередным расставанием с Таиландом:

Collapse )

Бангкок хмурится и капризничает, явно не желая меня отпускать. Не так апокалиптично, как у Синьхуа, но по-любому несолнечно:

Collapse )

Улыбнись, Город ангелов. Я вернусь, не хмурься.
Furless Seal

Опыт публицистики. Мой взгляд на "смуту 2549 года"

Казалось бы, всего-то год назад Таиланд лежал у его ног - ведь именно "Налиам" - "Квадратное Лицо", как называют его недруги, в свое время вывел, говорят, страну из комы азитского финансового кризиса. Баловень судьбы, миллиардер и любимчик нации, премьер-полукровка Таксин Чинават несколько лет купался в лучах славы, по ходу дела крышуя семейный бизнес и расставляя своих людей на ключевые государственные посты. К 2005 году в Таиланде не осталось ни одного непослушного ему института - Таксин как хотел, так и вертел насаженными на премьерскую вертикаль парламентом, кабинетом, судами, телевидением и прессой.



Collapse )
Furless Seal

Тайцы. Опять манотова семья.

Просвещенные Пратчеттом знают, что в поисках обыкновенной сухопарой крысы любой нормальный гном изгрызает в пыль небольшую гору. А пообещав добросовестному гному хорошую жирную крысу с кетчупом, можно запросто подписать приговор какому-нибудь Пиренейскому хребту.

Третьего дня, как раз накануне нашей очередной поездки к его маме в Исаан, мне позвонил Манот:

- Мама спрашивает, как приготовить тебе крысу: просто поджарить с овощами и приправами или сообразить что-то вроде шашлыка?

- Как угодно, лишь бы с кетчупом – отвечаю, не задумываясь. Чего вы от меня хотите? Я лежу на прохладном каменном полу, на столе – правильно порубленный ананас, в телеящике - последние китайские новости, в левой руке - мгновение назад откупоренная бутылка «Чанга», студеного, прямо из морозилки… дымок струится из горлышка!, в правой руке – мобильник, в корзине для белья – только что стянутая мокрая рубашка, надоевшая за этот бесконечный влажный жаркий день хуже смерти… Брюки бросил прямо посреди комнаты, я три минуты назад с работы пришел, баста! Какую крысу предпочитаю? С кетчупом да пожирнее, пожалуйста.

Осторожно поговорив со мной минуту и убедившись, что я не взбесился на жаре и адекватно понял заданный мне вопрос, Манот тихо повесил трубку.

…Деревня Латбокао гостеприимна до невозможности, вы это уже уловили, я надеюсь. Крысу с кетчупом заморскому гостю? Запросто. Младший брат Манота сгонзал на мотороллере в предгорья – видите ли, там в подлеске водятся дикие, вкусные, экологически чистые крысы. Забил тайской тяпкой «чоп» две крупных и две поменьше, передал трофеи маме, тут же две манотовых тетки встали к мартену, а бабушка тем временем обзвонила семью... одним словом, ближе к обеду банкет был практически готов.

Сегодняшний пост будет коротким – простите меня, свинью такую. Мои хорошие, у вашего покорного - вот вам крест! - нет времени ни на написать, ни на почитать, ни на вздохнуть, ни на голову поднять. Преподавательство в рамках давешнего проекта выжимает все силы, после такой работы не хочется и не можется уже ничего. Каждое утро встаю в пять, домой приползаю к половине седьмого вечера. Сил хватает только на телевизор, на вечернее пиво, да на просмотр местных газет с объявлениями о вакансиях. Последнее обычно происходит уже в койке, с песком в глазах и спорадическими отключениями системы.

Не сердитесь. Я все время с вами. Но сегодня я тупо отбомблюсь исаанскими фотками – свежими, кстати, сегодняшними. Теплыми практически. Дамы и господа, встречайте: 
Collapse )
Furless Seal

Тайцы. Тетя Ват

- А вас, молодой человек, я жду сегодня вечером на ужин. Мы с вами насладимся, да. Тайским виски. – Тётушка Ват сплюнула сгусток кровавой слюны в храмовый горшочек и прильнула к большому стакану пива «Чанг». Седьмому стакану за всё то время, как я её знаю. А знаю я тётушку Ват три с половиной минуты.

Я в деревне Латбуакхао города Сикхиу провинции Накхонратчасима. Два часа езды на автобусе от Бангкока на северо-восток, в сердце Таиланда, туда, где пастораль и аркадия, нищета и трудолюбие, в самую житницу какой-то сельскохозяйственной культуры, название которой я так и не запомнил.

Мой друг Манот привёз меня на выходные в свою деревню, где его родители, бабушка и ещё сто сорок восемь тысяч манотовых братьев, сестёр, тёть и дядь, племянников и племянниц собрались на похороны кого-то там. Манот так и не смог внятно объяснить, кем ему приходился покойник. «Я его ни разу в жизни не видел» - простодушно уведомил меня мой тайский друг и радостно перепрыгнул через глубокую лужу в воротах храмового комплекса.

Я сильно подозреваю, что не появись я на похоронах, три четверти манотовой родни о покойнике и не вспомнили бы. Кажется, на том свете у меня завёлся должник, а карма моя выстирана и выполоскана на три года вперёд.

Когда мы входили в главный зал – помещение ангарно-цехового типа с вентиляторами и сеткой проводов под потолком – в храме сидели три калеки. Три калеки в самом что ни на есть буквальном смысле: старенькая, почти неподвижная, но энергичная глазами бабушка Манота и два дурачка. Вы знаете, такие всегда водятся при объектах культа – горластые, деятельные и безобидные. Они вечно что-то вносят и выносят, гогочут и восторженно показывают вам, где находится туалет.

В левом углу под лампочкой Ильича тускло мерцает позолотой горка статуй Будд и бодхисатв. В правом углу стоит роскошный саркофаг, а вокруг него лежат собаки с глазами дипломированных психологов, они морщатся и чихают, когда сквозняк задевает их дымом воскуряемых благовоний.

Оставив обувь за порогом, мы прошли под центральный вентилятор, туда, где в компании юродивых молча сидела женщина, древняя, как сама Азия. Высохшая чёрная кожа, чёрное строгое платье, размётанные по сухим плечам чёрные волосы без малейшего намёка на седину, сгорбленная спина… «Бабушка… Бабушка, познакомьтесь, это мой друг Андрей, он приехал из России» - упав перед бабушкой на колени, сказал Манот. Девяностолетняя старуха медленно обернулась и бесстрастно посмотрела мне куда-то в мозг. Я последовал примеру Нота, опустился перед ней на колени и сложил ладони в приветственном жесте вай. Ответом мне была улыбка окровавленного после бетеля рта, несколько слов на тайском и предложенный стаканчик пива «Чанг».

Через пятнадцать-двадцать минут в ангаре яблоку негде было упасть. По упорству отводимых от меня взглядов я сделал вывод, что в афише сегодняшних похорон моя фамилия была напечатана где-то сразу за фамилией покойника. Большими красными буквами.

Я сидел на бетонном полу на тростниковой циновке, практически в ложе, и меня окружали лучшие люди этой деревни. Одесную сидел Манот с двумя племянницами, ошую – тётя Ват, позади – мама Манота, впереди – неподвижная бабушка. Католик латинского обряда на похоронах в буддистском храме школы тхеравада, пиво и бетель, окровавленные рты, древние женщины вокруг… Папе Римскому с его Стеной Плача такой экуменизм не снился.

- Дерябни вот – протянула очередной пенящийся стаканчик мама Манота. Все вокруг – в чёрном, Манот – в традиционном северотайском чёрном костюме мео, все пьют пиво и жуют бетель. На мою беду, они мне ещё и улыбаются.

Вам улыбались десять старых таек, всласть нажевавшихся бетеля? Мне улыбались, и я, в свои 34 года чего только не видевший, буду умирать - не забуду тех улыбок.

- Ноти, что будет дальше? – шёпотом спрашиваю Манота.

- Придут монахи, прочитают молитву… Потом покойника отнесут вон туда – показывает на островерхий павильон, который я сдуру поначалу принял за часовню. - Там мы его и сожжём.

- Ноти, а фотографировать церемонию можно?

Парень задумался.

- Ты хочешь сделать репортаж? Тебе за это заплатят?

- Ну… нет. Заказа не было.

- Тогда можно попросить тебя не снимать? – достаёт из заполненного льдом контейнера бутылку «Чанга», откупоривает и разливает по запотевшим стаканам.

- Конечно – я прячу фотоаппарат в сумку.

Женщина, сидевшая слева, положила тяжёлую ладонь мне на плечо:

- Манот, представь меня! – от её голоса вздрогнули ангар, деревня Латбуакхао, провинция Накхонратчасима и весь центральный Таиланд.

- Тётушка Ваттана, это мой друг Андрей из России. Андрей, это моя тётя Ваттана. Мы зовём её просто "тётя Ват".

- Как давно вы в Таиланде, молодой человек? Чем занимаетесь?

- Я в Таиланде всего месяц, тётя Ват. Но уже нашёл работу на первое время, преподаю в Нонтхабури.

- Ах, так ты учитель! Манот, я буду звать твоего друга ачан ной - «маленький учитель». Я – любимая тётя Манота, а Манот – мой любимый племянник. Если ты его обидишь, я оторву тебе голову.

- А ведь оторвёт – обалдевая от восхищения, шепчу переводившему наш разговор Маноту.

- Жду вас обоих сегодня вечером. На берегу моего озера. Нажарю вам карасиков, и вы лопнете от обжорства. А сейчас мы все заткнёмся и поприветствуем монахов.

Шестеро монахов в жёлтых тогах вошли в ангар, отчитали заупокойный канон, приняли корзину с пожертвованиями и неспешно удалились в сторону крематория. Через некоторое время гогочущие дурачки привели своих друзей и вместе с ними разобрали позолоченный саркофаг, внутри которого оказался простой деревянный гроб. Хохоча, они разогнали собак, погрузили гроб на трёхколёсную тележку и покатили её по храмовой грязи. На полпути монахи выстроились в колонну перед тележкой, а родственники покойного вытянулись в длинный хвост за гробом. Замыкал процессию Манот с подносом жертвенных цветов, изготовленных из кукурузных листьев. Под развесёлый скрипичный концерт из хрипящих динамиков процессия три раза обошла кругом симпатичный беленький павильон с высокой остроконечной трубой, потом каждый из родственников взял с подноса кукурузный цветок и со счастливой улыбкой положил его на гроб… а потом всё закончилось.

Весёлые идиоты закинули так и не опознанного Манотом родственника в топку, и все разошлись по домам.

Ни единой слезинки я так и не увидел на этих похоронах.

Поместье тётушки Ват, куда мы приехали вечером, встретило нас сладким дурманом кувшинок на большом озере, запахом застоявшейся воды в малом пруду, сонмом насекомых, беззаветно влюблённых в какую-то жёлтую орхидею с плодами в виде волокнистых коробочек вроде хлопчатника, и звёздным как нигде небом. Дальняя родственница тёти подала нам десерт: залитую разведенным сгущенным молоком… икру? Лососевую по форме, лягушачью по цвету. Почему горячую и сладкую? Велкам ту Таиланд. Ешь и не спрашивай.

Потом были жареные караси (или что там за рыба, я не ихтиолог) и воспоминания об эпохе генерала Према Тинсуланона. За два часа, проведённые на веранде того гостеприимного дома, тётя Ват три раза сгоняла на мотороллере в лавку за пивом и дважды сбегала на пруд за карасями. В тазике посреди веранды заканчиваются жареные караси, шестидесятилетняя тётя Ват встаёт, надевает болотные сапоги, снимает рыболовную сетку с гвоздика и убегает. Через пару минут она возвращается с бачком живых карасей, которых передает всё той же дальней родственнице. Ещё через две минуты новый таз жареной рыбы красуется на полу в окружении дивного риса, супов на перце, цветах и кокосовом молоке, мяса нежного, как бормашина, овощей и зелени, судя по цвету и запаху собранных где-то в аду.

- Россия – любовь моя – мечтательно закатывает глаза к звёздному небу тётушка Ват. Я обязательно туда съезжу, рано или поздно. А ты, ачан ной, привози сюда своих родителей. Видишь тот коттедж? Там мы их и поселим, в коттедже всё равно некому жить. Каждое утро твои мама с папой будут просыпаться на берегу лотосового пруда, завтракать кофе с горячими булочками и бананами, а потом я их буду развлекать. Им понравится. Наливай – протягивает полиэтиленовый пакетик с густым тёмным напитком.

После пятого пакетика пряного рисового вискаря губы артикулируют совершенно мифические звуки, и мне требуется несколько попыток, чтобы произнести что-то, отдалённо напоминающее человеческую речь:

- Им понравится, тётя Ваттана.