Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Furless Seal

(no subject)

Хотел повесить фото отчета о результатах последнего по времени сканирования моего мозга, но кнопка "загрузить" не нажимается. Отчитаюсь сам, словами. Согласно МРТ, опухоли больше нет, но другие анализы еще показывают остаточные аномалии, или как там это все на людоедском сленге онкологов правильно называется. То есть будут лечить дальше, но мягко - операция больше не понадобится.

Ад длиною в год, и из него меня вытащили мои ангелы, все, кто сумел помочь, друзья далекие и близкие, хорошо знакомые и вовсе незнакомые в реале люди. Спасибо вам.

Из-за болезни никто так пока и не принял меня на работу, но в конце тоннеля уже что-то светится. Тайской страховкой привязан к тайским же больницам, поэтому ни возвращение, ни переезд куда-то пока не варианты. А пока тяжело. Если паче чаяния кто-либо из прочитавших этот пост пожелает поддержать идущего на поправку онкобольного, благодарить буду пока хватит сил. Всю нужную информацию, контакты и т. д. сообщу в ответах на комментарии, которые будут скрыты.

Не болейте. Никто.
Furless Seal

Уроки тайского. "Потерять лицо"

На днях опять отдавил тайцу самое святое. Казалось бы, сотни раз ступал-перенаступал на одни и те же грабли что в Китае, что в Таиланде - ан нет, опять не проинтуичил, довел ситуацию до потери тайского лица. Получил в ответ по заслугам, конечно.

Вот что случилось, вкратце.

Не так давно вступил в контакт с тайской системой здравоохранения. Не по своей воле, разумеется, сто лет оно бы мне. В общем, пришлось мне тут обследоваться.

Больница, к которой я прикреплен по государственной медицинской страховке, расположена где-то в степи между Рамкхамхенгом и аэропортом "Суваннапхум", на такси ехать когда час, когда полтора. Страховка казенная, поэтому и больница тоже... в общем, не "Бамрунграт". Сначала обалдевал от всего, что видел, потом привык, тем более, что врач у меня оказалась заботливая и дотошная. Неделю назад она заявила, что мне нужно просканировать глубокую вену, и, поскольку у них в степи нужный аппарат отсутствует, меня отправят в одну из бангкокских больниц. В какую именно - сообщат через пару дней по телефону.

Звонок медсестры застал меня в "Пхантхип Плазе", куда мы с тайским приятелем Джетом ходили покупать... уж и не впомню что. Я передал трубку Джету, протянул ему свою записную книжку и попросил подробно зафиксировать инструкции. Джет добросовестно выполнил мою просьбу, а по окончании разговора любезно составил записку на тайском языке для ресепшена бангкокской больницы - той самой, где вену сканировать. В записке он детально расписал, кто я, от какой великой печали пришел, чего мне от их сканера надо. Разумеется, название бангкокской больницы Джет мне сообщил, и не единожды. Я поблагодарил парня за помощь и спрятал записку. Поскольку нужную железяку Джет к этому времени уже купил, мы попрощались и разъехались из "Пхантхип Плазы" по домам.

Название же больницы сколько раз влетело в одно мое ухо – ровно столько же раз вылетело из другого.

В день "Д" я проснулся пораньше, принял душ, оделся, вооружился джетовой запиской и собрался было ехать показывать свою многострадальную вену... когда мне в мозг, куда-то в лобную долю, постучалась суровая правда жизни. Почти готовый выйти из дома, я с ужасом осознал, что понятия не имею, куда ехать. Ни малейшего намека на название больницы моя голова не сохранила.

Развернув волшебную записку Джета, я с облегчением увидел, что в ней есть название госпиталя... прочесть которое оказалось совершенно невозможно - по причине отвратительного почерка моего приятеля. Слово "больница" читается, а дальше - хоть ты умри. Из пяти букв разобрал две, причем первая буква (с помощью которой можно было бы пробежаться по алфавитному списку бангкокских больниц) в число расшифрованных не входила. Джет в тот день был в Сингапуре, беспокоить его по своим шкурным делам было неудобно... Звонить в свою степную больницу и наводить там справки я тоже не хотел - как начнут перекидывать с одного номера на другой, умрешь от старости. В общем, решил разобраться сам. Перебрав несколько вариантов для каждой узнанной и неузнанной буквы, я с помощью тайского гугла худо-бедно опознал оставшиеся символы и, ура, выгуглил целый веб-сайт больницы, название которой мне показалось наиболее близким к джетовой криптограмме - "Летсин".

Смущало лишь, что официальное название больницы на сайте неслабо отличалось от варианта Джета. Согласно сайту, вторая часть названия - обычное тайское слово син ("деньги", "богатство", "достаток"), простая фонетичная запись. В записке Джета элемент син - это редуцированная форма слова синлапа ("искусство"), заимствованного из санскрита (śilpa) и невыносимо прекрасного в силу одного лишь этого факта. Син-деньги и син-искусство записываются по-тайски совершенно разными буквами, и это правильно - как можно смешивать низменное с горним.

Впрочем, даже по-разному записанные, оба "летсина" произносятся абсолютно одинаково.

Редкое название больницы в Таиланде обойдется без пали-санскритских заимствований - красивых, но в разрезе орфографии - нечеловечески беспощадных... Скорее всего, Джет перестраховался, решив помудренее записать услышанное по телефону название. В общем, ребус был разгадан, адрес "Летсина" найден в Интернете, можно ехать.

И тут восхотелось мне расставить все точки над "и". Знаем мы эти тайские сюрпризы, ага. Вы ждете пиццу-деливери, а они приехали и удаляют вам гланды - и все из-за пары нечитаемых букв, которые вы пропустили в своей записке. Не хочу я вену сканировать у кого попало, нам нужно 100%-ное попадание на нужный объект. С этой мыслью я решил таки побеспокоить Джета и уточнить у него, что за "Летсин" такой с хитрым санскритским "искусством". Почем мне знать, вдруг он там лечился? Может, несмотря на гуглы и справочники, в Бангкоке есть две больнички с одинаково звучащими названиями? И расположены они, конечно, в разных концах города. И приеду я, разумеется, сначала в неправильный "Летсин", персонал которого сканера глубокой вены отродясь в глаза не видел.

Чушь на постном масле, конечно, но что вы хотите. Известно ведь, что когда нормальный при иных обстоятельствах человек не пойми с чего вдруг решает расставить все точки над "и" - то хорошего не жди.

Отправляю в Сингапур sms-ку, интересуюсь у Джета, не помнит ли он, часом, название больницы. В ответ получаю одно слово по-тайски: "Летсин", причем син-искусство никуда не делось, вот оно, родимое. У меня еще есть шанс расслабиться, "забить" и спокойно поехать сканировать вену. Куда там. Снова набираю сообщение, благодарю за помощь и задаю очередной вопрос - не только дурацкий (с учетом общей ничтожности проблемы), но и роковой: Джет, говорю, я, знаешь ли, нашел в интернете другое название, вот такое, как ты думаешь, это та же самая больница или другая?

Пятнадцать минут, ответа нет. Выключаю компьютер, выхожу из дома, сажусь в скайтрэйн. Ответа все нет. Добрался до "Летсина", зарядил ресепшен задачей розыска сканера глубокой вены, сижу в холле, жду вызова. Позабыв давно и о заданном вопросе, и о высосанной из пальца проблеме, получаю телефонограмму из Сингапура, огромную, размером с семь-восемь стандартных sms-ок. Текст сочится плохо скрываемым раздражением и временами, кажется, срывается на крик: отчего бы не обратиться к другим своим знакомым тайцам за помощью? Позвони в ту больницу, спроси это, позвони в ту больницу, спроси то. Помощь, конечно, можно оказать и из Сингапура, но, может, есть варианты поближе? В Сингапуре много дел, головы некогда поднять, вопрос такой сложности просто невозможно решить дистанционно (далее идет список непреодолимых препон). В самом конце послания о восьми листах - просьба не ждать звонков или сообщений из Сингапура, на телефоне кончились деньги.

Извинившись ответной sms-кой за беспокойство и пообещав более не докучать, я в легком обалдении несколько раз перечел неожиданно резкую отповедь. Очереди в "Летсине" дичайшие, поэтому у меня было достаточно времени на раздумья. Я строил догадки, пытаясь понять, что же, елки-палки, произошло. Конечно, особой нужды посылать в Сингапур мой уточняющий вопрос не было, однако, закатывать в ответ форменную истерику - это все-таки чересчур. С другой стороны, Джет не был образцом хладнокровия и выдержки, но раньше ничего подобного себе не позволял.

Картина для меня прояснилась лишь к вечеру. Озарило, натурально, пока жарил себе картошку.

Случились грабли, старые, родные грабли. Таец оказал фарангу (т.е. иностранцу) услугу - принял звонок, написал записку, решил попутные вопросы. Услугу эту оказал походя, оперативно и в целом - не без изящества. С учетом присущего Джету легкого нарциссизма, сам факт оказания данной услуги сообщил ему в собственных глазах дополнительный и вполне заслуженный вес. Я знаю Джета не так давно, но с уверенностью могу утверждать, что все эти материи для него важны. Очень важны. Записка, написанная Джетом-Решаю-Проблемы на коленке, деловито и молниеносно, farang-proof летящий почерк, плюс санскритские кудри в названии больницы, ненавязчиво намекающие на образованность автора записки, даром, что выходца из глухой северной деревни... Иностранец благодарен, все счастливы. Кульминация праздника души - наш герой, не избалованный загранкомандировками, улетает «по делам» в Сингапур. Ну согласитесь, красиво?

И вот напосередь всей этой красоты выходит иностранец, и как водится, начинает тупить: сначала забывает название больницы, потом лезет в тайский интернет, находит там видите ли другой спеллинг и сообщает тайцу sms-кой о том, что название больницы написано с ошибкой. Слова в sms-ке иностранец использует вежливые, задает вроде бы нейтральный вопрос ("об одной больнице или о двух разных речь идет?"), но смысл сообщения однозначный: фаранг указывает тайцу на ошибку в слове, написанном тайцем по-тайски.

Иностранец даже не понял, что натворил, а таец потерял лицо. Таец так ситуацию чувствует, и чувства подсказывают ему, что фаранг продуманно и хладнокровно ткнул тайца носом в ошибку. А потеряв лицо, таец реагирует, как может.

Конечно, есть тайцы, а есть тайцы. На примере Джета нельзя строить обобщения - далеко не всякий здесь будет в аналогичной ситуации действовать точно так же. Далеко не всякий. Скорее наоборот, джетова истерика - это реакция, вернее, overreaction очень индивидуального свойства, а вовсе не общенациональный образец поведения при схожих обстоятельствах. Иной таец теряет лицо на каждом шагу и живет, не заморачиваясь. А иного увозят в реанимацию с инфарктом.

Не знаю, занимался ли кто сравнительным потерелицеведением, но на мой взгляд, концепция "сохранения лица" в Таиланде серьезно отличается от соответствующего ей китайского феномена баоцюань мяньцзы. Разнятся основания и поводы для «запуска механизма» китайского и тайского «сохранения лица» - в Китае можно лишиться репутации за поступок, являющийся в Таиланде похвальным, и наоборот. И кстати, обычный китаец в нормальных обстоятельствах не сочтет себя сколько-нибудь оскорбленным, если иностранец укажет ему на ошибку в иероглифе. Вообще, китайцы воспринимают интерес иностранца к их языку гораздо позитивнее, чем тайцы... и это - немного грустная тема для отдельного поста.

В тайском и китайском арсеналах вариантов поведения потерявшего лицо человека тоже есть отличия, однако, по моим наблюдениям, один вид защитной реакции - нападение - используется в обеих цивилизациях достаточно часто. Нападение включает в себя перехват инициативы, предъявление бесчисленных обвинений, демонстрацию оскорбленного достоинства и т.д. Очень важно не дать противнику вставить слово, а по завершении "сеанса защиты" следует быстро уйти с гордо поднятой головой, обязательно при этом хлопнув дверью ("деньги на телефоне кончились").

Сегодня встретил Джета. На углу Асока и Сукхумвита, прямо под рекламным щитом с надписью на русском:  "Завтра - день". Разговорились. Проявляя чудеса осторожности, вытянул из него признание - в Сингапуре его, оказывается, чуть не разорвало от мысли, что я в Бангкоке сижу и хихикаю от удовольствия, унизив его, тайца-деревенщину, умудрившегося сделать три ошибки в слове из четырех букв.

"Дурак ты" - сказал я ему по-русски после того, как мы совместными усилиями разобрались с кросс-культурным недоразумением. Откуда-то знает "дурака", смеется и кивает: "Yes, дурак, дурак... кхрап".

На этот раз лица никто не потерял.

Bangkok Recorder

Furless Seal

(no subject)

Когда во время эпидемии атипичной пневмонии китайское начальство предложило мне покинуть обезлюдевший Пекин, я ответил: "Будете выгонять, не уеду".

Всякий раз, когда в Таиланде что-то происходит, и лента облегчённо вздыхает постами: "Как хорошо, что я давеча как раз оттуда уехал", я, наоборот, не нахожу себе места. Этот зуд - я должен быть там, с ними - лишил меня сна в ночь, когда случился переворот, а узнав сегодня ночью о бангкокском новогоднем фейерверке на крови, я натурально бил себя по рукам, которые сами лезли в Интернет бронировать билет на ближайший рейс.

Не говорите мне, что это неправильно, я и сам знаю. Тем не менее.

С наступившим Новым годом, мои хорошие. Собственно, я вас поздравить хотел.
Furless Seal

(no subject)

Никогда не писал о "политике френдования" (за глухим отсутствием таковой), но тут просто не могу молчать, бо истерзался догадками. Бесконечно интересно, какими критериями руководствовался zhidobor, внося меня во френды? Я что, создаю впечатление человека "в теме"? Единомышленника? Или он, как есть тонкий стратег, желает знать врага в носатое лицо? "Вичислил" меня по фотографии или просто попутал латинское с левантинским? Не любит евреев, но, паче чаяния, благосклонен к цыганам? Или, не дай Бог, к китайцам? Ценит мой изысканный слог? А может, я ему по-человечески симпатичен (ага, со своим-то лицом - брэндфэйсом для комьюнити churka_ne_ru)?

Я был заинтригован настолько, что едва не ответил ему взаимностью, но опоздал - меня лишили высокого звания гостя жидоборовой песочницы в опережающем порядке и так же непаскудно-походя, как в своё время осчастливили.

Возможно, я просто не понял юмора, но мне некогда было разбираться, стёб там или выстраданное. Прикалывается парень или вдохновенно жжёт искренним глаголом сердца людей - я не уловил. Однако ж в итоге я отчего-то чувствую себя комбайнёром Коляном, которого Гавриил-архангел принял за Пречистую Деву и одарил Благой Вестью.

Заради вящей ясности - дисклеймер, раз и навсегда: аз есмь грибатый жид, немытый цыган-конокрад, чуркан-муслим, желтожопый китаёза и кто там ещё, нужное подчеркнуть или вписать. Кто разочарован таким раскладом - идёт к greentrollГринтроллю за дальнейшими инструкциями.

Да, чуть не забыл: таджикская девочка - это тоже я.

Закрыв национальный вопрос, вернусь к текущим делам. А они таковы, что у вашего покорного слуги скоро отстегнется печень. Давеча вот угощались с jin_jieМашей, да не где попало, а на государственном приёме по случаю 55-летия со дня образования КНР в большом банкетном зале Дома народных собраний. Хотел было замять это событие, но нас с Машей сдали - о пьянке сообщили Синьхуа и "Жэньминь жибао", а Центральное телевидение полдня крутило ролик, неважную компьютерную копию которого можно посмотреть вот здесь (жать на значок windows media и любоваться. Не мной - качество изображения не позволяет, - а масштабами пьянки). Череда китайских праздников в сочетании с днями рождений, приездами друзей, банями и - главное - присутствием в Пекине greentrollГринтролля любую депрессию превратят в слегка диссонирующий, но в целом терпимый орнамент на бархате безмятежных дней.

Сентябрь ушёл, а я остался. Как и было обещано. Спасибо за терпение и такт всем, кто их проявлял. Всем, кто вольно или ненарочно помог зафестивалить этот остобрыдший, вязкий реквием, сочащийся из незалеченных язв. Реквием по живым и счастливым - без меня - людям.

Пою дальше. Спасибо Ван Цзявэю (коего в провинции и у сырых варваров обзывают Вонг Кар-ваем) и greentrollГринтроллю за "Любовное настроение". Такое кино кому ориентацию меняет, кому шлаки из мозгов выводит, кому просто походку ставит. Что до меня, то после этого фильма я ушёл за лапшой - и долго не хотел возвращаться. Лапшу готовят по такому рецепту: змеиную грацию облегающего шёлка настоять на невозможно прекрасной музыке, вывалять всё в мокрой грязи гонконгских подворотен и сдобрить гремучим мацзяном. Подавать разогретой - чтобы заполнила выжженную внутреннюю пустоту тёплым и уютным обманом.

Ещё вот чем меня озарило, пока ходил за лапшой - оказывается, последняя боль хорошо лечится воспоминаниями о предпоследней. Об уже пережитой и прощённой. На том поле мин давно нет, но фантомы прошлогоднего ада приятно щекочут нервы и отвлекают. Повспоминаешь позапрошлую пытку жизнью, посамолюбуешься с безопасного расстояния длиной в год, посмакуешь истрёпанную победу над самим собой - так вроде и легчает. А отсюда уже недалеко и до успокоения в соломоновом "То рассосалось - и это рассосётся".

Итак. Та-дам! Отряхиваюсь и выхожу из-за печки.

В аэропорту "Шоуду" разогревают самолёт, на котором через пару часов улетит greentrollГринтролль. Но утка, которая будет приготовлена в честь следующего его приезда, уже скрипит пером, пишет завещание. Collapse )
Furless Seal

Индиана Джонс и Жёлтая река

Вернулся с берегов Хуанхэ. Велосипедисты в Чжэнчжоу ездят только по тротуарам, среднепрохожее лицо в общем непривлекательно, фигуры худощавы. Пекинских румяных мордоворотов нет в помине. Тихо, что уже настораживает. Местная кухня показалась в целом неяркой. Городские нищие требовательны и могучи. Поразило обилие секс-шопов.

...Заказанный с вечера morning call в номер пятизвёздного-всего-из-себя отеля: дежурная девица орёт в трубку: "Six-thirty, it's time for you to get up!" Буркнул ей: "It's not your business. You're asked for call, not recommendations".

Отель - песня. Человека не докричишься. Санузел круглые сутки весело журчит и булькает, потому что предыдущий постоялец смыл в него разовую зубную щетку. Позвонить по телефону можно только после предоплаты на фронт-деске. Электронные дверные замки перекодируются не по выезде, а как придётся - то есть вы, например, вышли позавтракать, а в номер попасть больше не сможете. Надо спускаться на первый этаж и менять ключ. Ключ меняется по предъявлении документа, а документы заперты в номере.

Вывешенная на фасаде отеля растяжка-лозунг - которая тебя же приветствует - развевается на ветру, то закрывая окно полностью (наступает хэнаньская ночь), то улетая куда-то в хэнаньскую даль (и тогда наступает жизнерадостный день. И так без конца). По ночам растяжка хлопает о стену, как вытряхиваемый ковер.

Дамы и господа, встречайте! "Интернешнл-отель" Чжэнчжоу, 5 звезд, бесспорный фаворит моего трэвел-бан-листа, предпоследнее (перед Ираком) место на планете, где я рекомендую вам побывать.

Секретарь провинциального комитета КПК сокрушался на приёме: дескать до чего обидно слышать в телерепортажах, что та или иная кража была совершена - вы только подумайте! - хэнаньцем. Я про себя решил, что не вижу в этом ничего предосудительного, ведь никто в Хэнани не осуждал телевизионщиков за репортажи о терактах в Чэнду, в которых сообщалось, что взрывы устроили не кто-то там, а тибетцы. Репутация - штука серьезная, а такую репутацию, как у хэнаньцев, нужно зарабатывать столетиями.

На мой вопрос, какой сувенир лучше всего привезти из Хэнани, один мой собеседник с обезоруживающей улыбкой ответил: "Привезите домой свой собственный кошелёк". Нормально, да? А теперь внимание, сладкое на десерт: этим собеседником был вице-губернатор Хэнани. Казалось бы, и принимали вашего Индиану Джонса как взрослого, красиво принимали, и возились, как с важной птицей... а не по себе немножко было все четыре дня в Чжэнчжоу.

Впрочем, Хэнань - это не только беспонтовый Чжэнчжоу и грязная обмелевшая по случаю межени Хуанхэ. Это бескрайняя Великая центральная равнина Чжунъюань, это почти 100 миллионов хэнаньских крестьян, которым я без разговоров готов поклониться в пояс. У кого есть сердце и кто видел, в каких условиях они живут и как работают, тот сделает то же самое. Это тот самый Китай, за который я грыз и буду грызть глотки. В том числе кое-кому в Чжэнчжоу надо бы... потому что Хэнань - это ещё и несколько миллионов (по разным оценкам - от 1-2 млн. до 8 млн.) ВИЧ-инфицированных крестьян, массово заражённых несколько лет назад в результате совершенно безумной кампании закупки крови. А сейчас эти люди изолированы в своих деревнях и медленно вымирают целыми уездами.

Хэнань - это ещё, например, городок Аньян. "В Аньяне население маленькое, всего лишь 5 миллионов - говорил смущённый мэр, - но зато у нас неплохая история". Неплохая история, кто б спорил. Этот затрапезный пятимиллионный городишко "работал" столицей протогосударства Инь в эпоху династии Шан (XVII-XI вв. до н.э. - рекомендую всмотреться в эти даты повнимательнее), выкопанным из аньянской земли находкам - три, три с половиной тысячи лет. Здесь была найдена шанская бронза, я о ней еще скажу. Именно тут были обнаружены самые ранние цзягувэни - прототипы современных китайских иероглифов. Когда в страсбургских лесах только лоси водились, тут уже давали концерты для 10-15 струнных, духовых, ударных инструментов и бяньчжунов - бронзовых музыкальных колоколов. В Аньяне была написана "Книга перемен" - "Ицзин".

Итак, шанская бронза. Невероятные формы, отрицание всех законов гармонии и практичности, неправильно-меандровое безумие коренастой, приземистой тяжести. Издевательство над силой тяготения и эстетикой комфорта. Чистый, рафинированный, овеществлённый понт, сакральный атрибут сладкой принадлежности к горстке хозяев жизни, мистическая набухающая почка будущей азиатской роскоши. Распинаемая на китайской дыбе тяжеловесная красота линий в её зачаточной ипостаси священного треножника или неподъемного сосуда для хранения воды.

Мысль отлить это колюще-режущее, рвущее колготки и калечащее ноги совершенство могла родиться только в самой оторванной древнекитайской голове.

Эти горшки прекрасны.

Один из них преследует меня с детства. Вот он, гад:



Это маньяк. Он неравнодушен ко мне с нежного подросткового возраста. Я заворожённо рисовал его едва появившимися в СССР фломастерами, обречённо лепил из пластилина. Он мне бессовестно снился и всю дорогу царапал глаза своими изысканно-паучьими формами. Безумный треножник-цзюе (читается вторым тоном) обрушился на меня всей своей бронзовой тяжестью немедленно после Исхода в Китай. Выставленный в Гугуне оригинал, водружённая на Дунчжимэньском перекрестке монументальная копия, растиражированный в сотнях книг, картин, открыток, сувенирных репродукций треножник разве что у меня на голове к тому времени ещё не обосновался.

В благословенную Эру Фэйдянь, то есть во время прошлогодней эпидемии атипичной пневмонии, мы с Алёнкой (Девушкой-с-Вулкана, она же pekinessa) куролесили по вымершему, чистому, цветущему и прекрасному городу Пекину на велосипедах. Всю эпидемию напролёт мы с ней прилежно ломились в двери всяких-разных храмов искусств и культур, но согласно циркуляру китайского Минздрава почти все музы заперли свои святилища - какое на карантин, какое просто на лопату. Поцеловав как-то в очередной раз замок на воротах Музея истории Китая, мы с чувством исполненного долга отправились на Ванфуцзин, где собирались отыскать какой-нибудь недобитый SARSом ресторанчик. По дороге я пожаловался Алёнке на трёхногого маньяка, описал историю его преследований в красках и в подробностях.

Чем хороша была Эра Фэйдянь, так это сладкой неопределенностью. Никогда не знаешь, что тебя ждет за поворотом - вереница "скорых"-инфекционок (мы называли их труповозками) или утопающая в цветах абсолютно безлюдная (в Пекине!) улица. Ресторан, в котором ты ужинал вчера, сегодня с утра уже "зачищен" санитарами и опечатан. Но в тот день на Ванфуцзине нас ждал сюрприз - незакрытый на карантин Вайвэнь шудянь, магазин книг на иностранных языках. Затащив в него дочь Долины гейзеров, я попытался просветить её на предмет существования такой штуки, как энциклопедия "Британника". Схватив первый попавшийся том - один из 26-ти, что ли - раскрыл его наугад... и мы оба остолбенели. На фото посреди страницы красовался, расщеперив все свои три ноги, неуёмный бронзовый маньяк, мой вдохновенный извращенец, позеленевший от времени, гнутый жизнью, но непобеждённый.

Алёнка прониклась серьезностью момента. Убедила потом greentrollя, он тоже проникся. Развязкой многолетнего мистического романа стал вот этот подарочек к дню рождения:



Водрузив упорного, как фокстерьер, воздыхателя на каминную полку, я счёл историю домогательств трёхногого горшка к человеку исчерпанной. В общем, с лёгким сердцем капитулировал, но, как оказалось, рано расслабился.

Как выяснилось в Хэнани, этот самый треножник-цзюе был в своё время извлечен на свет Божий не где-нибудь, а именно в Аньяне. Вообще, они там откопали целый выводок родни моего поклонника:





И так далее, один другого краше.

И ведь только в Аньяне меня осенило: этой трёхногой озабоченной каракатице просто захотелось показать мне свою родину. Чтобы я припал, так сказать, к истокам. Познакомился с родителями и с семьей. А я-то, ворона, рот раззявил и поехал... в командировку, ага.

Оторопь берёт при одной лишь мысли о том, какие у него ещё на меня виды и планы...

А еще в Аньяне, как позднее выяснилось, провел три года своего голозадого детства Крис - мой самый старинный, самый ненавязчивый и самый отзывчивый друг-китаец. Томная птица-говорун, светлый человек, паясничающий за маской прожжёного хлыща.

...С четверга я снова в орущем, цветущем, румяном и комфортном Пекине. Здорово дома.

И, несмотря на всё моё тут бухтенье, я, наверное, люблю Хэнань.
Furless Seal

Опять про кантопоп

Мой крест. Тащу безропотно, как видите.

Стоило лишь один только раз опрометчиво поместить в конце Третьего снега ссылку на неосторожно понравившуюся мне песню Чжоу Цзелуня (Джея Чжоу, в кантонском варианте - "Чоу"), как сразу этого тайваньского вьюноша стало вокруг меня так много, что хоть выбрасывай.

Его и раньше было сверх меры, а теперь и вовсе проходу не стало. Кажется, в позапрошлом году работал "лицом" у "Пепси-Колы", без конца рекламирует одежду, какую-то еду и сотовые телефоны, он смотрел - и смотрит до сих пор - с обложек минимум двух-трех журналов в любом киоске, во время давешней покупки телефона системы "сяолинтун" он убеждал меня со всех стен вокруг купить чего покруче и подороже, а вчера вечером по фуцзяньскому телевидению крутили двухчасовой ролик о том, какой он чёткий, голосистый и крутой и тыр и пыр. Не считая бесконечных роликов по музканалам, козе понятно. И не считая несметного числа его всяких разных дисков, продаваемых чуть ли не с овощных развалов. Ай-пи-карточка, купленная вчера, разумеется, смотрела на меня с укором глазами Чжоу Цзелуня, а на автобусные остановки хоть и не гляди совсем - кругом он, всю дорогу с телефонами, один другого краше.

Однозначное мнение о нем сформировать непросто. Начнешь красить пароход с одной стороны - видишь хулиганистого и дебиловатого переростка на четвертом десятке (легенду про 21-летнего Джея в свое время нечаянно развеял Николас Се - "хлыщ в очках и суньятсеновке", кто помнит), обладающего посредственным вокалом, чудом закончившего среднюю школу, жалующегося на жизнь и невозможность купить маме дом при заработке 10 млн. долларов в год.

С другой стороны парохода - диагноз "анкилогирующий спондилит". Джей болен наследственной болезнью (что-то там с иммунитетом, эта хвороба поражает кости), которая в нескором, но все же обозримом будущем превратит его в желеобразное, неспособное передвигаться нечто. Уже сейчас певец испытывает боли в спине, для чего принимает сильные болеутоляющие.

Задевает. Особенно с учетом общепопрыгучего рэписто-r'n'b-эпистого имиджа и - чего уж там скрывать - понравившихся мне некоторых песен. Парень отрабатывает отпущенный ему шанс с полной выкладкой.

А здоровые в кантопопе есть? Не мёртвые, не неизлечимо больные - просто здоровые? Слишком часто вот Николас Се маячит перед глазами. Наверное, быть ему очередной жертвой моего пристрастного и необъективного анализа.
Furless Seal

Отстреливаюсь

Да. Придется-таки тему с угасшими гонконгскими поп-звездами довести до логического конца, раз уж заикнулся.

Никогда не замечал за собой особых склонностей к описанию подобных событий. Особенно в виде эдакого репортажа с похорон.

Короче, в Китае, как выяснилось на днях, есть своя Марлен Дитрих. Вернее, была.



На фото - церемония прощания с Мэй Яньфан, она же - Анита Мэй (по-кантонски - "Муй") после кремации. Это ее вместе с Чжан Гожуном "Чайна дейли" сочла на днях достойными Зала славы.

Слева - родственник Аниты, а хлыщ в суньятсеновке справа - Се Тинфэн (Николас Се, в гонконгском варианте - "Це"), весь из себя тоже такой знаменитый певец и актер. Это он на фотографии прилично выглядит... Кхм, ладно, речь не о нем.

Речь о том, как из покойной кантопоп-дивы (я не гоню... такой термин и вправду существует. Например, Николас Се на этом дивном медиасленге - кантопоп-стар, то есть кантонская звезда) творят национального кумира. В республиканских масштабах.

Позавчера вечером в прайм-тайм (в воскресенье!) третий канал Центрального телевидения крутил ее концерт (причем не один я засомневался тогда, что эта Анита - да упокоится ее душа с миром - женщина...), не только гонконгские и гуандунские, но и центральные - в том числе партийные - издания дружно поют ей посмертные оды. Зарубежный выпуск "Жэньминь жибао" объявляет на весь мир о дате панихиды, интернет-портал этой же газеты публикует монументальные фотографии покойной и объявляет ее отражением совершенной красоты, а "Чайна дейли", так та, кажется, вообще, больше ни о ком не пишет, только о об Аните.

"She belongs to the ages" - резюмирует пресса, сделав вид, что не имеет никакого отношения к распространению в свое время пикантной версии о причине заболевания певицы раком. Не то, чтобы об этом тогда писала сама "Жэньминь жибао", но газеты чуть пониже рангом тогда просто "не могли молчать"!

А страсти были вот какие: Анита-де заболела после того, как сделала себе в Швейцарии инъекцию эликсира молодости, изготовленного из человеческих эмбрионов. Произошло отторжение, чего-то там в обмене веществ клацнуло - и процесс пошел.

Я так думаю, что в один прекрасный момент в известных сферах случилось переосмысление роли и места, которое занимает Анита Мэй в современном китайском шоу-бизнесе, руководящий намек был дан в какой-нибудь "знаковой" статье (надо бы поискать, да спать хочу), и в итоге момент смерти кантопоп-дивы материковые СМИ встретили во всеоружии правильного подхода: Мэй Яньфан - наша китайская Марлен. Быть по сему.

Боже, как я не люблю похоронную тематику... Звезды, чтоб вас, живите долго.
Furless Seal

Снег в Пекине!

В Пекине не принято не обращать внимания на снег. Слишком редко он выпадает здесь, в этом филиале пустыни Гоби, и слишком уж красивым всё становится вокруг. По случаю снегопада ко мне приходят поздравительные смс-ки - я и сам охотно их рассылаю.

По малопонятным причинам здешнюю зиму люблю даже больше, чем великолепную пекинскую осень. Collapse )