Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Furless Seal

Gemilang Malaysia

Являю свой небесный лик Дефолчу новый юзерпик.

И начинаю про Малайзию. Мысли и фотографии, не уложившиеся в формат статьи, которую я написал для публикации в глянце. Слава Богу, в жж - всё формат, и френды у меня - самые лучшие во всем кириллическом интернете, таким френдам можно спокойно писать всё, что думаешь.

Когда у меня достанет бесстыдства взяться за автобиографию, я начну её так: "В детстве я грезил карьерой водителя мусоровозки, в отрочестве мечтал поселиться отшельником в горах Кымган, студентом прикидывал, не жмёт ли мне кафедра римского права в Гейдельберге, в годы службы по финансовому департаменту средоточием земного блаженства представлялась мне должность в центральном аппарате налогового ведомства. Но когда наступила пора полного расцвета сил, своё незамутнённое счастье я нашёл в притонах Шанхая, Бангкока и Малакки". Собственно, к автобиографии можно приступать. Пока не было Малакки, первый абзац был бледен и куц, а теперь Малакка есть, и в текст лишней буквы не втиснуть, чтоб над воплощённым совершенством не надругаться.

Зачин готов, уже хорошо. Остальное, в том числе главу о притонах, допишу на склоне лет, когда мне будет уже всё равно. Поэтому сегодня про всякое разное пикантное не буду, скажу лишь, что сингапурское логово владыки Южно-Китайского моря в последних "Пиратах" на киноэкране выглядит вполне жизненно. Но хватит баловаться, сегодня в моём культурно-воспитанном журнале - культурно-воспитанная Малакка в частности и Малайзия вообще.

Можно ли описать Малайзию в нескольких словах? Наверное, можно. Например, так: возьмите шмат чистоплюйского Сингапура, размажьте его равномерно по распираздолбайскому Таиланду - получите Малайзию. Страна потупленных взглядов и застенчивых улыбок в сторону. Страна-рай лингвовизуала. Страна, запускающая в космос вот таких мужчин. Страна, жители которой совершенно не помнят имени своего правящего султана. Страна - вполне себе, кстати, ньюсмейкер. Я люблю играть в инсайдерство, поэтому по приезде погрузился в чтение местной англо- и китаеязычной прессы. И вот что увидел я на страницах туземных газет.

На рынке "Джалан Меру" в Кланге толпа, состоявшая в основном из торговцев и лавочников, убила рыночного вора, который перестал уже даже притворяться, что стесняется своего ремсла. У людей просто лопнуло терпение - ты воруй, раз надо, но хотя бы изобрази, что делаешь это тайком. Полиция вяло ведёт расследование.

Лина Джой, крестившаяся в 26-летнем возрасте мусульманка, потребовала исключить из её удостоверения личности слово "ислам" в связи с переходом в новую веру. По нормам шариата за апостасию - вероотступничество - её следовало забить камнями до смерти, но великодушный федеральный суд всего лишь отказал ей в иске.

Тридцатипятилетний подрядчик Абдрахим Абдрахман получил в общей сложности 60 лет тюрьмы и 22 удара раттановыми прутьями за то, что 22 раза сделал с соблазнившим его подростком то, чего подростку от него очень сильно хотелось. Потому что подросток - ещё дитё, хоть уже и дурное. А вовсе не потому что подросток оказался одного с Абдрахманом полу - на это-то как раз в мусульманской Малайзии смотрят сквозь пальцы. В Малайзии, вообще, на многое смотрят сквозь пальцы, потому что никакому исламу не задушить индокитайского любвеобилия.

Близкий друг малайского вице-премьера Наджиба Разака, политический аналитик Абдул Разак Багинда пошёл под суд по обвинению в убийстве своей любовницы, прекрасной монголки по имени Алтантуяа Шаариибуу. Близость к вице-премьеру (деталь, где-нибудь в России равноценная отсутствию состава преступления) нисколько не помогла замусолить дело, а наоборот, сообщила ему дополнительный общественный резонанс. Резонанс, от которого дело Багинды легко может, кстати, сдетонировать смертным приговором.

Весомым доказательством отсутствия мультиков (©) в малайских головах послужила заметка о росте числа проживающих в Малайзии иностранцев и о том, как это для Малайзии хорошо. Вам не понять свежести малайского хода мысли, если вы не были экспатом, например, в Таиланде.

Итак, малайзийское турне. Хочу покаяться - заявленную в предыдущем посте программу я не осилил. Очарование малайской столицы настолько велико, а консульский отдел тайского посольства настолько нетороплив в оформлении рабочей тайской визы, что мне, скрепя сердце, пришлось отказаться от поездки в Джохор-Бару и ограничиться Куала-Лумпуром, Малаккой и Путраджайей.

Малаккское

Восхитительная глухомань, до поры блиставшая в зените славы центра вселенской торговли. Младшая сестра Константинополя и бабка Сингапура - Малакка незамысловато лежала на перекрестке торговых путей, то есть находилась в очень правильном месте... И этим всемирно-историческая роль Малакки совершенно исчерпывается. История Малакки - это один золотой век портово-купеческого султаната и без малого полтыщи лет, проведенных в составе той или иной империи на правах колонии. Минимум всякой там самоотверженной борьбы за независимость, максимум здорового извлечения выгоды из ситуации. Самая правильная история Малакки - это коллекция монет, которые чеканились тут арабами, португальцами, голландской Ост-Индской компанией, англичанами, японцами и, вообще, всеми, кому ни лень:

Collapse )
Furless Seal

Может, и по пивку, Мануэль

Четвёртый этаж корпуса «Сукхотай» бангкокского университета Рамкамхенг. Уже давно стемнело, за окном беснуется тропический ливень, а в скудно освещенной аудитории беснуется интервьюер – склонный к полноте молодой перуанец. Я смотрю на него сквозь стеклянную стену аудитории и ловлю себя на мысли, что при ином освещении, в иной среде и при иных обстоятельствах он, наверное, оказался бы прекрасным собеседником в частности и замечательным перуанцем вообще. Но сегодня парень имеет все перспективы лопнуть от осознания собственной важности и поэтому сильно напоминает розовую жабу с эспаньолкой.

Дождавшись своей очереди, вхожу, располагаюсь, протягиваю оригиналы ранее поданных документов.

- А знаете, я ведь впервые держу в руках российский паспорт, - тонкие ухоженные пальцы бережно перелистывают розовые странички, ну точь-в-точь цвета его шелковой сорочки.

- И как ощущения? – спрашиваю, не задумываясь.

- Ничего особенного, - сверкнув очами Монтесумы, обрушил на меня пару молний сын заоблачных Анд.

За окном громыхнуло почти в такт вспышке сейсмоактивности томного Тецелпапакотетля. Я поёжился, чтобы сделать перуанцу приятно. Благожелательная реакция последовала молниеносно:

- Вы любите Чехова? – спрашивает.

- Чего? Ах, да, конечно. Кто же не любит Чехова.

- И что вам больше всего у него нравится?

- Да много что. А вам?

- «Нос», - тонкие пальцы нежно разворачивают мой университетский диплом. О боги, как он его разворачивал! Он его не раскрывал, он его раздевал!

- «Нос» - это у Гоголя, но мне бесконечно приятно, что русскую классику читают в Перу. И в Таиланде читают... да, в Таиланде... – я ошалело смотрел на самую странную из виденных мной сцен домогательства и всё ждал, когда диплом с криком вырвется и убежит.

За окном снова шарахнуло, но на этот раз у них не получилось выстрелить дуплетом - Папатокоцотетль против ожидания принял мою литературоведческую поправку миролюбиво – он был поглощен дипломом, он тонул в нём, вожделея каждую буковку. Наконец, он с видимой неохотой вернул мне документы и поднял маслянистые глаза: в каждом плясало по тысяче российских паспортов и дипломов.

- А теперь убедите меня в том, что вы сможете выполнять работу, на которую претендуете.

- Чего? – после всего увиденного я всё еще с трудом соображал, где нахожусь, и что я тут делаю.

- У вас нет опыта работы! Почему вы решили участвовать в проекте?

- Я прочёл официальное извещение, где было сказано, что опыт работы по данному профилю приветствуется, но не обязателен. Я просто захотел попробовать себя в этой сфере.

Кацалкопопоэтль откинулся на спинку кресла и торжествующе процедил сквозь зубы:

- Предположим, я хочу попробовать себя в сфере космонавтики. Но я ведь не иду в НАСА и не прошу включить меня в отряд астронавтов, - его тонкие губы как бы невзначай целуют моё резюме, свернутое в трубочку. Мне, впрочем, уже всё равно, пусть хоть ест его.

- Ну и зря не идёте. Может, и слетали бы. Не знаю, какие там требования к заявителям в НАСА, но у Гагарина опыта космических полётов не было. Это я вам точно говорю.

Черноглазый Мачу-Пикчу на полминуты умолкает. Шум ливня за окном синхронно погружается в мхатовскую паузу. Как они это делают?

- Скажите мне, что вселяет в вас уверенность полагать, что мы включим вас в проект? – его сарказм можно распылять вместо пестицидов над плантациями маиса.

- У вас тайская правительственная программа с подтвержденным финансированием, вы набрали всего 75 соискателей на 125 вакансий, объявленный Минфином дедлайн клацнул позавчера, а я подал полный комплект требуемых документов три дня назад. Вот это и вселяет в меня уверенность, если вы понимаете, что я имею в виду.

- Кто вы по специальности? А, ну да, юрист... О’кей, я вас больше не задерживаю.

Собираю документы, перекидываю сумку через плечо, в дверях оборачиваюсь:

- Я в проекте?

- У нас 75 соискателей на 125 вакансий, господин русский юрист – улыбается мне осколок империи инков, - наш дедлайн клацнул позавчера, и как вы думаете, что я вам сейчас скажу?

- Я полагаю, что вы скажете: «До встречи в понедельник».

Ухмыляется и кивает:

- До встречи в понедельник. А потом, может, и по пивку?

- Может, и по пивку, Мануэль.
Gypsy

Китайцы. Бэйпин - территория любви

Пару лет назад меня разбудил ночной звонок. Алан медленно подбирал нужные слова:

- Андрей, я знаю, что уже второй час ночи. Завтра понедельник - и это я тоже знаю. Извини, что беспокою, но... пожалуйста, отвези меня отсюда домой.

Вот это номер, думаю. Алан по пустякам беспокоить не станет, похоже, там дело серьёзное. Куда ехать? - спрашиваю.

- Она тебе сейчас расскажет, как сюда добраться - и трубка зажурчала чинглишем с незнакомыми мне интонациями:

- Андрей? Здравствуйте, это Линда. Простите великодушно, но я одна с ним не справлюсь. Не могли бы вы подъехать ко мне в Хэпинли? Я встречу вас у ворот микрорайона.

Уточнив адрес, я оделся, вышел в зимнюю ночь и поймал такси. В машине тщетно пытался встроить недопроснувшегося себя в холодную реальность. Я проплывал потерянным пингвином мимо чёрного айсберга ворот Дэшэнмэнь, перебирал взглядом чётки рыжих фонарей вдоль Второй Кольцевой и вспоминал изо всех сил, кто же есть та Линда.

У ворот меня ждала ослепительно красивая китаянка.

- Андрей, как здорово, что вы приехали! Алану очень нужна ваша помощь.

Поднимаемся по лестнице на шестой, последний этаж.

- Что с ним стряслось? - спрашиваю, а в памяти всплывает разговор двухмесячной давности. Мы ужинали с Аланом в "Дачжаймэне", когда он, обычно невозмутимый, вдруг обрушил на меня пронзительную полуторачасовую повесть о своём разбитом сердце. Источником страданий была, как водится, женщина. Красивая до невозможности маньчжурка. И, кажется, замужняя. Опаньки, думаю, да что же натворил мой улыбчивый тихоня?

- Он не может сам уехать домой.

- Почему?

- Напился.

Кто? Алан? Субтильный и двужильный нацмен-южанин, запивавший эрготуху гжелкой, как водой, Алан, лауреат уважительного рукопожатия моего отца, валяется пьяный? Алан? Куколка моя, мы с тобой о ком говорим, вообще? Я с ним только что по телефону беседовал.

- Напился и лежит. Улыбается, разговаривает, а пошевелиться не может.

Заходим в квартиру: Линда тянет меня на очередную - внутреннюю - лестницу, поднимаемся с ней по скрипучим ступенькам и входим в некое подобие мансарды, посреди которой лежит наш герой. Герой, похоже, спит. Рядом с героем колдует ещё одна девица - утирает ему лоб мокрым полотенцем, подносит-выносит тазики, чаи, бульончики. Хорошая девица, серенькая и никакая - по всему видать, Самая Задушевная Подруга хозяйки.

Чу! Поднял веки волоокий и молвил:

- Вот, наклюкался. Цзоу будун-лэ ("двигаться не могу"), а у неё муж завтра из командировки возвращается.

- Всё понятно, - говорю, - где вещи твои? Пойдём по холодку, Ромео.

Выяснилось, что за последние полчаса к парню вернулась способность совершать простейшие движения. Ногами двигает - уже хорошо, всё не на себе нести... А путь неблизкий: от городского рва через дорогу от монастыря Юнхэгун - в Олимпийскую деревню, на северной окраине. В такси Алан поведал мне историю своего падения: третьего дня он признался в своих чувствах Линде, и обоих закрутило горячим вихрем, тем самым, что обыкновенно рождается в турбинах серебристого самолёта, на котором мужья улетают в командировку... Ну и.

Собственно, в ту ночь более ничего примечательного не произошло. Улыбающееся тело было доставлено по назначению, а утром - ни свет ни заря! - отзвонилось как ни в чём ни бывало, рассыпавшись в благодарностях Ангелу-Хранителю Из-Под Пяты Разящей Извлекающему.

Занавес, короткий антракт и быстрая смена декораций: следующее действие происходит на окраине Пекина в уезде Хуайжоу двумя месяцами позже. Действующие лица: Алан, Линда, муж Линды, ваш покорный слуга. Алан с Линдой гарцуют где-то на горизонте, мы с мужем Линды благородно трусим рысцой и неспешно обсуждаем виды на урожай сурепки (или что там вокруг нас росло). Именно так - посещением какого-то конезавода и шестичасовой верховой ездой в немного странной компании - мы отметили в тот год день рождения Алана.

Там, в Хуайжоу я в первый и последний раз видел мужа Линды - вовсе не Командора с тяжкой поступью, а вполне себе румяного весельчака, типичного пекинца: горластого, толстогубого оптимиста, готового часами поддерживать беседу на любую тему. Мацзян в первой половине дня, верховая езда с полудня и до вечера, ужин у Алана дома - Ли Итао всё время сыпал прибаутками, веселил находящуюся малость не в себе публику, одним словом, блистал. И всю дорогу отчего-то выглядел довольнее нас троих вместе взятых. Мне даже казалось, что без нас ему было бы ещё веселее. Поэтому я не особо удивился, когда год спустя узнал от Алана, что Ли Итао и прекрасная маньчжурка Линда расстались - тихо, мирно, красиво.

Место действия последнего акта сегодняшней пьесы - ресторан партийной бани "Баочжунбао", прославленной в веках greentrollГринтроллем, интерьер - мрамор, бархат, канделябры; действующие лица - Алан, ваш любимый я и Кэти. Время действия - что-то около четырех-пяти месяцев тому назад, субботний вечер.

Кэти. Кэти, а не Линда. Серая-пресерая мышь, которую Линда-хозяйка не взяла бы даже в Задушевные Подруги, вот уже полтора года рулит Аланом, что та Кондолиза дядей Сэмом. Откуда она взялась - история умалчивает, зато история учит нас, что такие женщины, однажды появившись на сцене, уходят с неё только после финального выстрела и при этом уносят с собой весь реквизит и декорации.

Впрочем, открою вам страшную тайну: я тоже люблю Кэти - у неё очень тихий голос. Такого рода аномалия среди китайских женщин наблюдается много реже альбинизма и свободного владения хеттским языком.

За этот самый голос - шелестящий и тёплый - я простил ей всё, что она сделала с Аланом. Простил давно и десять раз. Поживёте в Китае - тоже уловите тонкую физиологическую связь между женскими децибелами и собственной готовностью простить самую распоследнюю бокассу-чикатилу, "лишь бы она умолкла". Да и вообще, наговариваю я на Кэти. Девушка как девушка, даром что звезд с пекинских небес не хватает. Вернее, схватила вот одну - и все довольны. Не знаю правда, довольна ли Линда, но её мнением никто давно не интересуется.

Итак, "Баочжунбао", конец недели, нега неземная, Кэти мурлычет и разливает пиво, мы с Аланом млеем, развалившись в плетеных креслах, вокруг официанты порхают легче мотыльков. Рай и рай - как обычно, впрочем.

Алан - эфеб с манерами аристократа в десятом колене, на таких простая банная пижама смотрится благородней парадного гвардейского мундира, парень полулежит в кресле, а партбонзы за соседними столиками скрежещут зубами и отчаянно вспоминают, что там Мао говорил про винтовку и непрерывную классовую борьбу.

Официанты игнорируют ту часть населения планеты, что не сидит за нашим столиком, нам же приходится быть осторожными в жестах, потому что после каждого неловкого взмаха руки в воздухе появляются трое из ларца, и из вежливости приходится заказывать пятый поднос с фруктами.

Ровным и уверенным жестом Кэти поправляет на Алане съехавшую пижаму - официанткам и прочему человечеству нет нужды видеть ту часть алановой груди, которая сочтена не подлежащей демонстрации. По губам Алана скользит виновато-счастливая улыбка: прости, мол, Вселенная... Закрыв вопрос с пижамой, Кэти разливает мужчинам пиво, - и вот золотое "Циндао" снова пенится в наших бокалах.

В ресторане за барной стойкой - полки с коньяками-ликёрами, по краям - застекленные ниши с цинскими вазами пышных и (парадокс цинского фарфора!) утончённых форм, в стекле время от времени дрожит чьё-то отражение. Разморенный банной негой, всё никак не разгляжу, кто это там...

Официантка у колонны?

Или неземной красоты маньчжурка, стоявшая февральской ночью у ворот в Хэпинли?
Furless Seal

(no subject)

Никогда не писал о "политике френдования" (за глухим отсутствием таковой), но тут просто не могу молчать, бо истерзался догадками. Бесконечно интересно, какими критериями руководствовался zhidobor, внося меня во френды? Я что, создаю впечатление человека "в теме"? Единомышленника? Или он, как есть тонкий стратег, желает знать врага в носатое лицо? "Вичислил" меня по фотографии или просто попутал латинское с левантинским? Не любит евреев, но, паче чаяния, благосклонен к цыганам? Или, не дай Бог, к китайцам? Ценит мой изысканный слог? А может, я ему по-человечески симпатичен (ага, со своим-то лицом - брэндфэйсом для комьюнити churka_ne_ru)?

Я был заинтригован настолько, что едва не ответил ему взаимностью, но опоздал - меня лишили высокого звания гостя жидоборовой песочницы в опережающем порядке и так же непаскудно-походя, как в своё время осчастливили.

Возможно, я просто не понял юмора, но мне некогда было разбираться, стёб там или выстраданное. Прикалывается парень или вдохновенно жжёт искренним глаголом сердца людей - я не уловил. Однако ж в итоге я отчего-то чувствую себя комбайнёром Коляном, которого Гавриил-архангел принял за Пречистую Деву и одарил Благой Вестью.

Заради вящей ясности - дисклеймер, раз и навсегда: аз есмь грибатый жид, немытый цыган-конокрад, чуркан-муслим, желтожопый китаёза и кто там ещё, нужное подчеркнуть или вписать. Кто разочарован таким раскладом - идёт к greentrollГринтроллю за дальнейшими инструкциями.

Да, чуть не забыл: таджикская девочка - это тоже я.

Закрыв национальный вопрос, вернусь к текущим делам. А они таковы, что у вашего покорного слуги скоро отстегнется печень. Давеча вот угощались с jin_jieМашей, да не где попало, а на государственном приёме по случаю 55-летия со дня образования КНР в большом банкетном зале Дома народных собраний. Хотел было замять это событие, но нас с Машей сдали - о пьянке сообщили Синьхуа и "Жэньминь жибао", а Центральное телевидение полдня крутило ролик, неважную компьютерную копию которого можно посмотреть вот здесь (жать на значок windows media и любоваться. Не мной - качество изображения не позволяет, - а масштабами пьянки). Череда китайских праздников в сочетании с днями рождений, приездами друзей, банями и - главное - присутствием в Пекине greentrollГринтролля любую депрессию превратят в слегка диссонирующий, но в целом терпимый орнамент на бархате безмятежных дней.

Сентябрь ушёл, а я остался. Как и было обещано. Спасибо за терпение и такт всем, кто их проявлял. Всем, кто вольно или ненарочно помог зафестивалить этот остобрыдший, вязкий реквием, сочащийся из незалеченных язв. Реквием по живым и счастливым - без меня - людям.

Пою дальше. Спасибо Ван Цзявэю (коего в провинции и у сырых варваров обзывают Вонг Кар-ваем) и greentrollГринтроллю за "Любовное настроение". Такое кино кому ориентацию меняет, кому шлаки из мозгов выводит, кому просто походку ставит. Что до меня, то после этого фильма я ушёл за лапшой - и долго не хотел возвращаться. Лапшу готовят по такому рецепту: змеиную грацию облегающего шёлка настоять на невозможно прекрасной музыке, вывалять всё в мокрой грязи гонконгских подворотен и сдобрить гремучим мацзяном. Подавать разогретой - чтобы заполнила выжженную внутреннюю пустоту тёплым и уютным обманом.

Ещё вот чем меня озарило, пока ходил за лапшой - оказывается, последняя боль хорошо лечится воспоминаниями о предпоследней. Об уже пережитой и прощённой. На том поле мин давно нет, но фантомы прошлогоднего ада приятно щекочут нервы и отвлекают. Повспоминаешь позапрошлую пытку жизнью, посамолюбуешься с безопасного расстояния длиной в год, посмакуешь истрёпанную победу над самим собой - так вроде и легчает. А отсюда уже недалеко и до успокоения в соломоновом "То рассосалось - и это рассосётся".

Итак. Та-дам! Отряхиваюсь и выхожу из-за печки.

В аэропорту "Шоуду" разогревают самолёт, на котором через пару часов улетит greentrollГринтролль. Но утка, которая будет приготовлена в честь следующего его приезда, уже скрипит пером, пишет завещание. Collapse )
Furless Seal

Китайцы. Чжу Бинь.

(Произнесено и выслушано вечность тому назад, немногим позже моего переезда в Китай. Вспомнилось в свете недавних событий.)

- Всенепременно возьми этот постельный набор. Именно, что с наволочками. Подушками не пользуешься? Всё равно возьми, никогда не знаешь, вдруг кому понадобятся. Бери, бери. Да, это твой размерчик, ну, может, чуть больше... подоткнёшь. Бери, и вон тех жутких полотенец пару прихвати. Ничего, зато на них грязь не видно. Тапочки. Ещё тапочки. Ещё... что значит "кому"? Ты в своей новой квартире одиноким филином сидеть собираешься? Мочалка. Глянь, какая мочалка! "Не надо?" Ну, как скажешь. Отцепись от тележки, я буду рулить. На чём я остановился, когда мы заходили в этот факен "Каррефур"? Ну да, в общем, в тот год, когда умерла мама, мы с отцом переехали из Ханьчжуна в Анькан. Мне было пять лет... почти шесть. Возьми "Раптор". Ну откуда ты знаешь, есть у тебя комары или нет? Ты на той квартире и не жил, поэтому слушай старого пекинца, я здесь уже три года. В Анькане мы спали в углу комнаты, где кроме нас ночевали ещё семь человек - все родственники жены моего дядьки, папиного брата. Да какой там город... название одно, а не город. Впрочем, в Анькане было хорошо - мы с папой ели каждый день, вечером он приносил мне настоящую булку из рисовой муки! Коврик на кресло такой нравится? Берём. В апреле на мой день рождения дядька устроил пир с рисом, жареной кукурузой и солёной капустой. А летом того года разлилась Ханьцзян. Отец в то утро не успел дойти до работы - вернулся бледный и взволнованный. Девушка, подвиньте свою тележку, а? Нет, ты видишь? Словно кроме неё, принцессы, во всём факен "Каррефуре" нет ни одной живой души! Помнишь Сяо Гао, с которым на прошлой неделе ужинали в шэньсийском ресторане, что рядом с гей-баром? Ему в том году было пять лет, папа прихватил его где-то на улице по дороге с работы, забрал меня... и мы побежали. Я хорошо помню, как папа сначала подгонял нас, а потом нёс обоих на спине - ближе к мосту воды стало ему по пояс, он несколько раз спотыкался и падал, но держал нас цепко, снова поднимал обоих и нёс на себе. Мы чудом перебрались по затопленному мосту на ещё сухой островок, а оттуда - по понтонной переправе на другую возвышенность, с которой были хорошо видны и остров, и тот район Анькана, где мы жили. Переправу охраняли солдаты, они запускали на понтоны по два-три человека, на полузатопленном острове по ту сторону переправы скапливался народ, а вода всё прибывала. Ведро тебе не нужно, на балконе есть. Я помню точно, стоит красное такое, не волнуйся. Потом выше по течению Ханьцзяна размыло какую-то дамбу, и на моих глазах вода накрыла и островок с людьми, и микрорайон, откуда мы прибежали. Сколько? Не помню... папа говорит, несколько тысяч человек тогда утонуло. И все - как в театре, у тебя на глазах, за несколько секунд... Ну, чего ты встал? Дай пройти бабушке с коробкой. Да, я всё это видел, конечно. Какие спасатели? Солдаты? Половину того отряда смыло, а вторая половина вцепилась в остатки понтонной переправы и охраняла их не понять от кого. Уже стемнело, а мы всё стояли на той возвышенности, а вот что было дальше - не помню. Папа сказал, что Сяо Гао нашёл своего отца через два дня, а потом мы вернулись в Ханьчжун. Будешь брать свой птичий корм? Ну эти... мюсли свои? Не хочешь? Час назад хотел, ну да вольному воля. А я вот возьму сосисок. А ещё шведской водки на вечер - надо же отметить, наконец, твоё обустройство в Пекине. Пододеяльник в шотландскую клетку, что я тебе выбрал - это кул! Ладно, вот и касса, приехали. Спрячь свои гроши, шеф велел купить бельё за счёт фирмы. Сходи лучше вон за теми огурчиками, сегодня у нас с тобой будет большая пьянка.
Furless Seal

Это называется лытдыбр?

Вчера гудели до полуночи, рисовая водка и пиво сливались в один гремучий поток.

В третьем часу ночи ко мне пришли ещё. С пивом, сплетнями и похотью. Занавес упал в четыре с чем-то.

Подъём в шесть-тридцать.

Пальцы роняются на клавиши - абы какие, одно слово пишется в среднем с третьей попытки. Эффект в голове и желудке от прокручивания страницы на мониторе - примерно как от хождения по стреле пьяного подъёмного крана.

За окном (и внутри черепной коробки) что-то долбят отбойным молотком, пыльно долбят, настойчиво.

В офисе умер кондиционер.

Общее состояние - не передать.

Полтора часа перекладывал китайские топонимы в Тибете на тибетский для русского текста. С ползаньем по огромной карте и листанием неподъемных словарей с такими невнятными сегодня иероглифами.

Через пару часов почему-то должен быть на семинаре "Последствия членства Китая в ВТО для женщин - представительниц нацменьшинств, проживающих в сельскохозяйственных и скотоводческих регионах".

Убейте меня, кто-нибудь.
Furless Seal

Эти тоже не смогли уклониться от наших цепких объятий

Сначала по традиции протокол.



Они ещё не знают, что их ждет вечером. А ждут их вырви-глаз-сычуаньские раки в "Кабаре" на Дунчжимэне и гремучая смесь эрготоу (гаоляновка 56%) с пивом "Циндао".

Засланные осторожным 13msv на прощупывание зыбкой китайской почвы друзья-коллеги то ли из Самары, то ли из Москвы, то ли откуда-то из-за Полярного круга (я так и не понял) проводят свои законные 6 часов на пекинской земле проездом в Шэньчжэнь. За окном - искусственный дождь (greentroll не даст соврать), напротив - greentroll и pekinessa (в кадр не попали).

Если я ничего не перепутал, они ещё раз на обратном пути в Пекине остановятся. Парни сюда вписались хорошо, поэтому ждём, топим баню, поливаем бамбук, откармливаем уток и гоняем официанток. Хуаньин гуанлинь ака ласкаво просимо, дорогие.

Теперь лытдыбр. В предпраздничную пятницу после работы мне на голову сходила птичка - признаться, впервые за мою в целом небедную на Мелкие Неожиданные Гадости Сверху жизнь. pekinessa уверяет, что птички гадят на голову к счастью. Мне трудно в это поверить, но на всякий случай хочу предупредить - если я вдруг на какое-то время исчезну из жж, значит, где-то лежу себе под кучей слоновьего навоза и не верю своему счастью.

Вообще, я, наверное, оптимист. Вот пожалуйста, в ту же пятницу поймал себя на мысли, что если известь - это минерал, то у меня из крана льётся "Перрье". Ладно, птичка так птичка - ну что теперь... буду ждать счастья.

Напоследок - волчье. На Пекин упала ароматная майская ночь. Над озером Фиолетового бамбука указателем аварийного выхода зажглась Луна. Мне выходить...