Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

Furless Seal

"Она явилась и зажгла"

С уходящим годом расстаюсь без сожаления. Расстаюсь с Собакой, которая вот уже по третьему кругу проявляет себя не другом человека, а бдительным не по разуму цепным псом, не дающим сделать шага в сторону.

Заканчивается год, в течение которого я видел в основном хвосты удаляющихся поездов и подбрюшья улетающих самолётов. Уходит год, когда лишь поутру я узнавал о том, какие дивные шансы я проспал ночью. Кончается год, больно ударивший по самому дорогому.
 
Ровно в полночь повешу себе на шею маленького нефритового поросёнка на красной нитке, высоко подниму голову и пойду в свой год, бэньминнянь, "год судьбы". Сегодня ночью это небо станет моим - и не волнуйся, Огненная Свинья, в нашем с тобой году я не оставлю на этом небе ни одной подмигнувшей мне звезды. Соберу их все до единой.

Присоединяйтесь, друзья. С Новым годом!
Furless Seal

Китайцы. Хайсяо

Текущая музыка: эта.

Вчера звонил Хайсяо.

Мы познакомились с ним еще до моего Исхода в Китай, то есть вечность назад. Это случилось давно, в прошлом веке, едва только в той моей жизни появился Интернет. Хайсяо тогда жил в Урумчи и носился с какими-то заморскими экологами по степям и пустыням Синьцзяна. Шерпа такой, ну. Незадолго до этого он уволился из НОАК, где вполне себе беззаботно офицерствовал, мотаясь по гарнизонам Сычуани, Шаньдуна и Тибета. Уволился по собственному желанию и, как утверждал, в здравом уме. Насчет последнего я до поры очень сильно сомневался - потому как я ведь умный мальчик, даже во Владивостоке соображал, что такое офицерская карьера для китайца. Для пацана из нищей, как колония церковных мышей, семьи в пригороде Чэнду.

"В армии нечем дышать" - жаловался он в бумажном письме, присланном мне уже в Пекин. К тому времени он снова жил в Чэнду, искал хоть какую-то работу, время от времени мотаясь за счастьем в Шанхай, откуда возвращался в свою перчёно-туманную Сычуань с новым рубцом отчаяния на большом сердце упрямого телёнка. Он звонил мне каждый вечер и своими повествованиями об очередном украденном велосипеде, потерянном мобильнике, умирающей мечте или посещении врачей-инквизиторов мешал мне стирать, читать и иметь прочую личную жизнь.

Библиотекарь (!) по образованию, кадровый офицер в отставке, он грезил учёбой в австралийском университете и степенью по экологии. Прекрасно понимая, что выходцу из Народно-освободительной армии Китая можно только посматривать - печально и мельком - в сторону австралийского посольства.

Русский фольклор (даже не русский... всякая дурь типа: "Ври им напропалую, главное - держи пальцы крестом, тогда вранье не считается" - перед бесплодным походом в чунцинский филиал Британского совета, или "Если изнасилование неизбежно, то попробуй хотя бы удовольствие от этого получить" - перед визитом к китайскому эскулапу за полечить простатит) падал на густо сдобренную навозом ядрёной сычуаньской действительности почву и прорастал на том конце телефонного провода взрывами восторга или великоханьской ярости.

При этом он неделями выбивался из сил в каких-то экспедициях и симпозиумах, спасая то золотистых макак, то уссурийских тигров, то тибетских антилоп, помогая заезжим защитникам природы от Гринписов и WWF пожинать все положенные белым рыцарям лавры. Выкладывался Хайсяо безвозмездно, то есть даром. Ни за клок шерсти от той золотистой макаки. В Чэнду жил он в таком... в такой... нет, вы не хотите этого знать. Я видел, и человечеству этого достаточно.

Я всё это время нёс ему какую-то дежурную чухню вроде "Верь в свою звезду". Ну что ещё может сказать обласканный этой сюр-страной лаовай китайчонку на грани выживания?

А ещё мы с ним квасили 56-градусную гаоляновку в самых грязных харчевнях Пекина и Чэнду, прилюдно - как два педика - разсирались из-за какого-то пустяка в пекинских хутунах, орали от восторга в 6 часов февральским утром на обледенелой вершине Эмэйшаня (3 км над уровнем моря), убегали от полицейских в Шуанлю, как минимум четыре раза прощались навсегда-и-не-звони-мне-больше-никогда-как-ты-мне-собака-надоел!

Несколько месяцев назад он исчез.

А вчера позвонил из австралийского Брисбена. По его словам - через три минуты после своего первого звонка родителям с Зеленого континента.

Вчера он сказал, что всё это время верил в свою звезду. И что когда врал про отсутствие армейского стажа на собеседовании в австралийском посольстве, то держал пальцы крестиком.

А ещё он говорит, что я spiritually похож на австралийского зверька вомбата. Я нашёл в Сети картинку этого лохматого недоразумения. За такие сравнения при нашей следующей встрече я крепко начищу любителю австралийской фауны его китайскую морду. Но это будет потом.

А пока - звони мне вечерами, звони мне ещё, Хайсяо.
Furless Seal

(no subject)

Вчера ночью выходил на волчью тропу, разбил два сердца, этим солнечным утром терзаюсь муками совести и общей несвежестью взгляда.

Из приятных ночных впечатлений: смутнознакомые официанты набросились на меня, едва вошедшего в бар, со словами "Ну наконец-то, Вы не были у нас уже один месяц и три недели!" - нормально, да?

Из лёгких потрясений волчьей ночи: таксист, дяденька за 50, по своему неискоренимому таксистскому обыкновению выяснив, откуда я, такая поздняя птица, вообще приехал в Китай, очень долго про себя жевал на языке какую-то фразу... потом повернулся и с теплотой в глазах произнёс: "Руки вверх". По-русски. Видимо, в это самое время надо мной пролетал какой-то ангел, поэтому я не выпал из машины. Или просто сонно-пьяный мозг тормознул и не включился - ровно до того момента, когда мужичок оглоушил меня следующим перлом: "Вы перешли границу".

"Да, перешёл" - бормочу пересохшими губами, а сам потихоньку трезвею, прихожу в себя и нащупываю дверную ручку. Следующим номером программы было радостное "Здравствуйте!", а далее таксист озадаченно поинтересовался - а чего он мне, собственно, сейчас сказал?

Выяснилось, что дяденька принимал участие в конфликте на Даманском, там его и научили этим трём волшебным заклинаниям. Смысл их позабыт за давностию лет, но моторика не подводит, артикуляция безупречна.

Только в лифте, поднимаясь домой, я понял, какую непростительную ошибку допустил - не взял чек, не запомнил ни номера, ни имени водителя... Чтобы потом разыскать этого таксиста-лингвиста и раздербанить на воспоминания или, на худой конец, на интервью.

Пьянь беспечная.