Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Furless Seal

Танки в Городе ангелов

Только что - посреди ночи - позвонил Манот и как о смене погоды сообщил, что в Бангкоке произошёл военный переворот. "Военные вошли в город, телевидение показывает муру, всем велено сидеть по домам". Помолчал, вздохнул, добавил: "Опять".
Collapse )
Furless Seal

Китайцы. Танцующий Хулиган

- Я не хочу рассказывать тебе всю эту ерунду.

- Почему?

- Терпеть не могу жаловаться.

- Кроме этой "ерунды" я знаю о тебе уже, кажется, всё. Говори.

Рука запрыгала по грязному столу в поисках зажигалки. На указательном пальце - кольцо в виде свернувшегося дракона, вот оно невнятно сверкнуло над кулаком... мутное отражение мутного света мутной лампы. Сейчас он снова вызверится на забывчивой официантке. В последний момент успеваю размягчить этот кулак, этот взгляд и эти морщины на лбу, задав вопрос, на который он будет отвечать, позабыв обо всём: "Ты сегодня звонил маме?" (одновременно делаю знак зевающей дурёхе в углу... бежит, перепуганная, в вытянутой руке - зажигалка).

- Звонил.

Затягивается. В углу раздаётся взрыв нечеловеческого смеха - трое солдат хлопают друг друга по спинам, грохочут посудой и радуются незамысловатой радостью бойцов НОАК в увольнении. Кривится, пригибается, пропуская взрывную волну по верхам. Выпрямился, отхлебнул пива.

- И что сказал?

Дернулся, начинает петушиться. Смахнул на пол салфетки, рявкнул официантке чтобы быстро - немедленно! - принесла новых! и побольше!

- Она никогда обо мне не заботилась! Кроме работы для неё не существовало ничего! Она такая же, как и отец, тому тоже безразлично, что со мной происходит! Знаешь, где я мог бы сейчас учиться, если бы он хоть раз вспомнил, что кроме сети магазинов у него есть сын?

Ветер рванул занавеску из грязного полиэтилена на входе, холодно лизнул выбеленное детской обидой лицо Хао Хао и заблудился где-то на полпути к группе пьяных солдат. Запах горелого масла стянул желудок в узел. Да когда уже эта сонная курица принесет мой суп?

Хао Хао раздавил в пепельнице едва зажжённую сигарету и поднял пустые глаза.

- Я не хочу возвращаться в Тайюань. Ты хоть знаешь, что это такое? Ты понятия не имеешь, что такое жизнь в Шаньси! Ты здесь смотришь на чистый парк из окна теплой квартиры, живёшь в доме с охраной, улыбаешься официантам и охотно переплачиваешь крестьянину, торгующему овощами на рынке! Потому что за один только вечер в баре спускаешь его двухмесячный заработок - я бы тоже не торговался! У тебя в мраморном подъезде висит огромная хрустальная люстра, а в деревне, где живет... где жил... где жил мой дед, в половине домов дети делают уроки при свете керосиновой лампы!

Обмяк. Сник так же быстро, как взорвался. Распрямившиеся было плечи упали, как только он вспомнил деда. Деда, к которому мы вместе должны были ехать в гости на китайский Новый год. Деда, который любил играть в мацзян и пить русскую водку, который лично просил меня привезти ему бутылочку и разделить с ним новогоднюю трапезу. Деда, который умер сегодня утром.

Которого Хао Хао любил до дрожи в голосе. Бог мой, как же больно сейчас этому колючему дурачку...

- Что ты сказал маме?

Откинувшись на спинку стула, он уставился на мутную лампу под потолком.

- Я не для того убегал в Пекин, чтобы через два месяца вернуться в старое болото. После того, что случилось в университете, я не смогу там снова появиться! Ты говоришь, что мне лучше продолжить учиться на юриста...

Пьяный солдат полуупал на наш стол, протягивая мне пластиковый стаканчик, почти на две трети заполненный эрготоу*:

- Мои друзья утверждают, что ты - уйгур. Я им сказал, что ты иностранец. Кто из нас прав?

- Ты прав. Возвращайся скорее к своим друзьям.

- Я же говорю: иностранец! А откуда?

- Из Монголии. Внешней. Иди отсюда, боец.

- Выпей со мной.

- Ты уйдешь, если выпью?

- Я еще приду!

- Не надо, я тебя умоляю.

Приобняв расползающегося солдата, отвожу его к боевым друзьям, усаживаю, поднимаю перед ними стаканчик с эрготухой:

- Тунчжимэнь, нимэнь синьку-лэ**, мать вашу. Оглядываюсь: Хао Хао остервенело щёлкает зажигалкой.

- Служим народу! - рефлективно гавкнули краснорожие мордовороты, опрокинули адский напиток и кинулись было наливать ещё. Насилу отбившись, возвращаюсь к своему столу с дюжиной шампуров - с пустыми руками от них уйти не удалось.

Хао Хао ковыряется палочками в жареной капусте. Не поднимая глаз, спрашивает:

- Тебе весело, я погляжу?

Ещё вчера парень получил бы за такое полную котомку. Но ещё вчера он бы такого себе и не позволил.

Раскладываю шашлыки:

- От щедрот Министерства обороны - говорю. - Нормальная закуска. Наливай пиво. Нет, погоди.

Сходил к кассе за пузырьком эрготухи - официантку всё равно не докричишься, где-то уже упала и лежит, наверное. Там же сказал хозяйке, что без супа я из их харчевни не уйду, пускай хоть до утра его варят.

- Не чокаемся. Светлая память твоему деду.

Выпили.

Мозгодробительная эрготуха, до чего же правильная ты бываешь...

- Ты говоришь, что я должен вернуться в университет и учиться как ни в чём не бывало. Ты представляешь себе, как это будет выглядеть? За мной тянется целый шлейф...

- Шлейф чего?

- Да ерунды всякой! Всё равно я тебе не скажу... Послушай, я ведь уже почти закончил в Пекине курсы экскурсоводов! Мне уже в это воскресенье дадут удостоверение...

- Вернись в Шаньси.

Хао Хао с минуту рассматривает лежащую перед ним зажигалку. Потом медленно поднимает полные слёз глаза.

- Сегодня ночью я уеду в Тайюань. На похороны.

Я ждал этих слов, но ему удалось застать меня врасплох. Хлопнула полиэтиленовая занавеска на входе. Из угла, откуда-то из небытия появился - и исчез в небытие в другом углу призрак официантки с табуреткой в одной руке и чайником в другой. Разливаю оставшуюся эрготуху по стаканам.

- Автобусом? - Кивает. - Билет уже купил? - Снова кивает, а в заплаканных глазах пляшет бледная искорка: он видит моё замешательство. Пусть видит, ему сегодня ещё и не то можно.

- Ты вернёшься в университет?

Он не отвечает. Мы молча выпиваем.

Не прошла и вечность, как подали наконец суп с яйцом и помидорами. От "армейского" стола в углу отделилась пошатывающаяся тень - и упала на прежнее место, не сделав и шага в нашем направлении. Беременная хозяйка харчевни - визгливая чунцинская дурочка - принесла флакушку эрготухи за счёт заведения, молча вылила её всю в наши пластиковые стаканчики и удалилась.

- Ты вернёшься в университет?

Молчит. Собираюсь с силами и бью по открытой ране:

- Твой дед... Он хотел, чтобы ты стал юристом?

Плачет и улыбается. Улыбается и плачет.

- Хотел. Ты проводишь меня до автостанции?

* * *
На выходных я навестил Хао Хао в Тайюане. При всей незамысловатости тайюаньского антуража, это была очень добрая поездка. Я так скажу: на свете мало что сравнится с настоящей шаньсийской лапшой. При том, что на лапшу я спокон веку дышу ровно. А в Шаньси! Я ел ту лапшу в главном тайюаньском ресторане и в простых харчевнях. Я ел ту лапшу в три часа ночи прямо на морозе в импровизированной уличной столовке для сезонных рабочих в такой грязи, какую представить - нет, не трудно - невозможно. Я ел тайюаньскую лапшу, пил с горла дрянное шаньсийское пиво, на пару с Хао Хао орал песни в холодной тайюаньской ночи - и был счастлив.

Поздним воскресным вечером Хао Хао не провожал меня на поезд - дело в том, что последний автобус в расположенный за городом университет уходит за полтора часа до отправления пекинского экспресса. А у Танцующего Хулигана по расписанию в понедельник рано утром - лекции.

По истории китайского права.



____

* Китайская пролетарская водка крепостью 56% (есть и 65%).

** "Хорошо потрудились, товарищи!" - принятая в Народно-освободительной армии Китая (НОАК) форма приветствия бойцов командирами.
Furless Seal

Китайцы. Чжу Бинь.

(Произнесено и выслушано вечность тому назад, немногим позже моего переезда в Китай. Вспомнилось в свете недавних событий.)

- Всенепременно возьми этот постельный набор. Именно, что с наволочками. Подушками не пользуешься? Всё равно возьми, никогда не знаешь, вдруг кому понадобятся. Бери, бери. Да, это твой размерчик, ну, может, чуть больше... подоткнёшь. Бери, и вон тех жутких полотенец пару прихвати. Ничего, зато на них грязь не видно. Тапочки. Ещё тапочки. Ещё... что значит "кому"? Ты в своей новой квартире одиноким филином сидеть собираешься? Мочалка. Глянь, какая мочалка! "Не надо?" Ну, как скажешь. Отцепись от тележки, я буду рулить. На чём я остановился, когда мы заходили в этот факен "Каррефур"? Ну да, в общем, в тот год, когда умерла мама, мы с отцом переехали из Ханьчжуна в Анькан. Мне было пять лет... почти шесть. Возьми "Раптор". Ну откуда ты знаешь, есть у тебя комары или нет? Ты на той квартире и не жил, поэтому слушай старого пекинца, я здесь уже три года. В Анькане мы спали в углу комнаты, где кроме нас ночевали ещё семь человек - все родственники жены моего дядьки, папиного брата. Да какой там город... название одно, а не город. Впрочем, в Анькане было хорошо - мы с папой ели каждый день, вечером он приносил мне настоящую булку из рисовой муки! Коврик на кресло такой нравится? Берём. В апреле на мой день рождения дядька устроил пир с рисом, жареной кукурузой и солёной капустой. А летом того года разлилась Ханьцзян. Отец в то утро не успел дойти до работы - вернулся бледный и взволнованный. Девушка, подвиньте свою тележку, а? Нет, ты видишь? Словно кроме неё, принцессы, во всём факен "Каррефуре" нет ни одной живой души! Помнишь Сяо Гао, с которым на прошлой неделе ужинали в шэньсийском ресторане, что рядом с гей-баром? Ему в том году было пять лет, папа прихватил его где-то на улице по дороге с работы, забрал меня... и мы побежали. Я хорошо помню, как папа сначала подгонял нас, а потом нёс обоих на спине - ближе к мосту воды стало ему по пояс, он несколько раз спотыкался и падал, но держал нас цепко, снова поднимал обоих и нёс на себе. Мы чудом перебрались по затопленному мосту на ещё сухой островок, а оттуда - по понтонной переправе на другую возвышенность, с которой были хорошо видны и остров, и тот район Анькана, где мы жили. Переправу охраняли солдаты, они запускали на понтоны по два-три человека, на полузатопленном острове по ту сторону переправы скапливался народ, а вода всё прибывала. Ведро тебе не нужно, на балконе есть. Я помню точно, стоит красное такое, не волнуйся. Потом выше по течению Ханьцзяна размыло какую-то дамбу, и на моих глазах вода накрыла и островок с людьми, и микрорайон, откуда мы прибежали. Сколько? Не помню... папа говорит, несколько тысяч человек тогда утонуло. И все - как в театре, у тебя на глазах, за несколько секунд... Ну, чего ты встал? Дай пройти бабушке с коробкой. Да, я всё это видел, конечно. Какие спасатели? Солдаты? Половину того отряда смыло, а вторая половина вцепилась в остатки понтонной переправы и охраняла их не понять от кого. Уже стемнело, а мы всё стояли на той возвышенности, а вот что было дальше - не помню. Папа сказал, что Сяо Гао нашёл своего отца через два дня, а потом мы вернулись в Ханьчжун. Будешь брать свой птичий корм? Ну эти... мюсли свои? Не хочешь? Час назад хотел, ну да вольному воля. А я вот возьму сосисок. А ещё шведской водки на вечер - надо же отметить, наконец, твоё обустройство в Пекине. Пододеяльник в шотландскую клетку, что я тебе выбрал - это кул! Ладно, вот и касса, приехали. Спрячь свои гроши, шеф велел купить бельё за счёт фирмы. Сходи лучше вон за теми огурчиками, сегодня у нас с тобой будет большая пьянка.