Третьего дня искал что-то в архивах ноутбука, и попался мне на глаза зачин очередного поста в жж. В "свойствах" файла указано, что документ создан в июле, как раз тогда мой мозг возвращался в эту вселенную из полуторамесячного дурдома - работы на один очень реальный бизнес... про который расскажу как-нибудь потом, может быть.

Вот что писал мой мозг в процессе возвращения (привожу текст без единого исправления, практически копипэйстю):

Дело было в июне. Мерзкий месяц на любой широте, ни туда, ни сюда. Ничего определенного, сплошные метания, выжженный по спинному мозгу рефлекс на выпускные, вступительные и какие там еще экзамены, истощение, сонливость, первые комары. Помнится, в Приморье с июньской жизнью меня примиряли два... не знаю, как назвать, в общем два - туманы и пионы. Сырые, густые и сладкие запахи ночных туманов и пионов.

В Бангкоке в июне откуда взяться что пионам, что туманам. Из примиряющего с июньской жизнью  я имел на тот момент только сам Бангкок, да немного безбашенных филиппинцев из собственных запасов трехлетней давности. Практически все остальное в тот месяц ставило меня либо на предел человеческих возможностей, либо за него выносило. Но детали вам будут неинтересны.

Раскрыв тему июня, даю вторую вводную: у меня проблемы с нервными окончаниями и кровеносными сосудами на кончиках пальцев. Не то, чтобы нервы или сосуды были внесены прямо на поверхность... но стричь ногти для меня - настоящая пытка, причем с младых, как говорится, ногтей. Ровно десять лет назад мне сильно понадобился маникюр... по службе. Все кончилось морем моей крови и морем слез девочки-мастера, кричавшей, чтобы я никогда! никогда больше! Ну я и. Что я, враг себе, что ли.

Все. Конец файла.

Третий день умираю от любопытства: о чем, собственно, написать хотел? Я люблю связность мыслей и плавность переходов, но к чему on Earth можно перейти от двух таких вводных? И где в Таиланде продают этот... винпоцетин?

Вот там, где сейчас сидите – посмотрите на свои ноги.

На ступни и лодыжки. Видите? Вот там, где ваши ноги, тапочки, туфли, на том самом уровне - там сейчас моя голова, там же я сам, прах и пепел, позор и все такое.

Сегодня - первый выходной за не помню сколько месяцев. Ребзя, спать не успеваю. Не успеваю есть, дышать, проверять почту, обновляться в жж. Простите все, кого утомил молчанием и неотвеченными комментами, письмами и чем там еще. Простите все, потому что не писал. А писать было о чем, например, вот, волшебное совершенно:

Диалог если не года, то квартала. Или полугодия:

Бангкок, «нетрадиционный» тупичок в квартале красных фонарей, бар, где подают контрабандное Beer Lao – единственное нормальное пиво во всем Таиланде, действующие лица – официант и ваш покорный (помните, как я выгляжу? Если кто забыл, посмотрите на аватар. Может, и не мачо, но мужик все-таки):

- Где у вас туалет? – спрашиваю.

- Вам мужской или женский? – отвечает официантик, молниеносно и не обинуясь совершенно.

И таких вот бисерин для расписать во всей красе – полные пригоршни. Даже в самый будний день эта Страна улыбок наваливает их полный подол... Но как и когда вывернуться и отписаться – не знаю, хоть стреляйте.

Все на что меня хватает – это новостная лента на форуме у очень хорошего человека ethairu, да и ту поддерживаю нерегулярно – когда рабочий день начинается в 5 утра, а заканчивается в 3 утра – как-то не до новостей. Но если кому интересны тайские новости в моей замордованной подаче – добро пожаловать вот сюда.

Вот как уволюсь! Как найду работу, денежную и необременительную! Вот ужо надоем!

Прощаюсь, надеюсь, что ненадолго. Напоследок интересующимся – пища для ума. Это я вчера нарисовал иллюстрацию к тезису: «китайцы – дрожжи экономики стран Юго-Восточной Азии». Привет синофобам и удачи им в их нелегкой борьбе с китайской экспансией, чайнатаунами и желтой угрозой. Источники для циферь брал из фактбука ЦРУ и Википедии. Вот теперь точно прощаюсь.

Люблю всех.

Являю свой небесный лик Дефолчу новый юзерпик.

И начинаю про Малайзию. Мысли и фотографии, не уложившиеся в формат статьи, которую я написал для публикации в глянце. Слава Богу, в жж - всё формат, и френды у меня - самые лучшие во всем кириллическом интернете, таким френдам можно спокойно писать всё, что думаешь.

Когда у меня достанет бесстыдства взяться за автобиографию, я начну её так: "В детстве я грезил карьерой водителя мусоровозки, в отрочестве мечтал поселиться отшельником в горах Кымган, студентом прикидывал, не жмёт ли мне кафедра римского права в Гейдельберге, в годы службы по финансовому департаменту средоточием земного блаженства представлялась мне должность в центральном аппарате налогового ведомства. Но когда наступила пора полного расцвета сил, своё незамутнённое счастье я нашёл в притонах Шанхая, Бангкока и Малакки". Собственно, к автобиографии можно приступать. Пока не было Малакки, первый абзац был бледен и куц, а теперь Малакка есть, и в текст лишней буквы не втиснуть, чтоб над воплощённым совершенством не надругаться.

Зачин готов, уже хорошо. Остальное, в том числе главу о притонах, допишу на склоне лет, когда мне будет уже всё равно. Поэтому сегодня про всякое разное пикантное не буду, скажу лишь, что сингапурское логово владыки Южно-Китайского моря в последних "Пиратах" на киноэкране выглядит вполне жизненно. Но хватит баловаться, сегодня в моём культурно-воспитанном журнале - культурно-воспитанная Малакка в частности и Малайзия вообще.

Можно ли описать Малайзию в нескольких словах? Наверное, можно. Например, так: возьмите шмат чистоплюйского Сингапура, размажьте его равномерно по распираздолбайскому Таиланду - получите Малайзию. Страна потупленных взглядов и застенчивых улыбок в сторону. Страна-рай лингвовизуала. Страна, запускающая в космос вот таких мужчин. Страна, жители которой совершенно не помнят имени своего правящего султана. Страна - вполне себе, кстати, ньюсмейкер. Я люблю играть в инсайдерство, поэтому по приезде погрузился в чтение местной англо- и китаеязычной прессы. И вот что увидел я на страницах туземных газет.

На рынке "Джалан Меру" в Кланге толпа, состоявшая в основном из торговцев и лавочников, убила рыночного вора, который перестал уже даже притворяться, что стесняется своего ремсла. У людей просто лопнуло терпение - ты воруй, раз надо, но хотя бы изобрази, что делаешь это тайком. Полиция вяло ведёт расследование.

Лина Джой, крестившаяся в 26-летнем возрасте мусульманка, потребовала исключить из её удостоверения личности слово "ислам" в связи с переходом в новую веру. По нормам шариата за апостасию - вероотступничество - её следовало забить камнями до смерти, но великодушный федеральный суд всего лишь отказал ей в иске.

Тридцатипятилетний подрядчик Абдрахим Абдрахман получил в общей сложности 60 лет тюрьмы и 22 удара раттановыми прутьями за то, что 22 раза сделал с соблазнившим его подростком то, чего подростку от него очень сильно хотелось. Потому что подросток - ещё дитё, хоть уже и дурное. А вовсе не потому что подросток оказался одного с Абдрахманом полу - на это-то как раз в мусульманской Малайзии смотрят сквозь пальцы. В Малайзии, вообще, на многое смотрят сквозь пальцы, потому что никакому исламу не задушить индокитайского любвеобилия.

Близкий друг малайского вице-премьера Наджиба Разака, политический аналитик Абдул Разак Багинда пошёл под суд по обвинению в убийстве своей любовницы, прекрасной монголки по имени Алтантуяа Шаариибуу. Близость к вице-премьеру (деталь, где-нибудь в России равноценная отсутствию состава преступления) нисколько не помогла замусолить дело, а наоборот, сообщила ему дополнительный общественный резонанс. Резонанс, от которого дело Багинды легко может, кстати, сдетонировать смертным приговором.

Весомым доказательством отсутствия мультиков (©) в малайских головах послужила заметка о росте числа проживающих в Малайзии иностранцев и о том, как это для Малайзии хорошо. Вам не понять свежести малайского хода мысли, если вы не были экспатом, например, в Таиланде.

Ещё раз о вечном - о цензуре Интернета в Китае. Открываю поутру Би-Би-Си и вижу родное до боли:

Хуже всего обстоят дела в Китае, Иране и Сирии. В списке, среди прочих, Азербайджан, Туркмения, Таджикистан, Узбекистан, Бирма, Иран, Пакистан, Саудовская Аравия, Сирия, Тунис, Объединенные Арабские Эмираты и Йемен.

Разумеется, в Китае дела всегда хуже. Хуже, чем в Туркмении и в Бирме. Сколько же сайтов забанила красная китайская диктатура? 

Сходил на Википедию, там ссылаются на Гарвард и говорят, что 18000. Прописью: восемнадцать тысяч. 

Всё познаётся в сравнении, поэтому я не могу удержаться от искушения сравнить ситуацию в Китае (где я жил ещё совсем недавно) с ситуацией в Таиланде (где живу сейчас).

В Таиланде, в этой самой демократичной индокитайской демократии (17 военных переворотов за 70 с лишним лет конституционной монархии, списанный с английского колониального закона для какой-то африканской страны и действующий до сих пор закон о печати 1941 года), по данным той же Википедии, правительство заблокировало доступ к 32500 сайтам. 

Прописью: к тридцати двум тысячам пятистам. Поверьте мне на слово, там не только порносайты и навязший у всех в зубах ютуб. 

Про качество, скорость и стоимость индокитайского Интернета моя муза промолчит. На китайском Интернете моя муза размякла, дура такая, расслабилась и думает, что дешёвый и быстрый Интернет - это нормальная составляющая нормальной окружающей среды, поэтому от местного (тайского) соотношения "цена-качество" муза по сю пору пребывает в лёгком обалдении.  

Однако ж мы, как есть культурные люди, прекрасно знаем, что в Китае всё хуже, правильно?

* * *

В понедельник с "Никоном" наперевес отправляюсь в рабочую поездку по Малайзии:

21 мая: Куала-Лумпур;

22-24 мая: Малакка;

25-27 мая: снова Куала-Лумпур;

28 мая: Джохор-Бару;

29-31 мая: по третьему кругу Куала-Лумпур.

Первого июня возвращаюсь через Бангкок домой в Паттайю. 

Говорю же, с "Никоном" наперевес. Да с каким "Никоном"! В общем, отчёт будет с картинками.

Однажды я пообещал начать писать про тайскую музыку. Давеча вспомнил об этом обещании. И теперь держитесь.

Сегодня я представляю вам песню, которая при неосторожном обращении может запросто разрушить мозг. Мой в своё время встряхнула порядочно, по шкале Якцукцопа - где-то баллов на 8.

Дамы и господа, распишитесь в получении: хит группы "Асани Васан", взорвавший Таиланд в конце 80-х годов. Называется незамысловато - "Бангкок". Слова песни тоже без изысков - спойте семь раз "Бангкок" - и вуаля, нате вам национальный хит, королевство задыхается от восторга и лежит у вас в ногах. Впрочем, не всё так просто - на музыку переложено полное, официальное наименование столицы Таиланда. Как многие из вас знают, этот хитрый топоним, внесенный в книгу рекордов Гиннеса, не имеет с привычным нам "Бангкоком" ничего общего.

С уходящим годом расстаюсь без сожаления. Расстаюсь с Собакой, которая вот уже по третьему кругу проявляет себя не другом человека, а бдительным не по разуму цепным псом, не дающим сделать шага в сторону.

Заканчивается год, в течение которого я видел в основном хвосты удаляющихся поездов и подбрюшья улетающих самолётов. Уходит год, когда лишь поутру я узнавал о том, какие дивные шансы я проспал ночью. Кончается год, больно ударивший по самому дорогому.
 
Ровно в полночь повешу себе на шею маленького нефритового поросёнка на красной нитке, высоко подниму голову и пойду в свой год, бэньминнянь, "год судьбы". Сегодня ночью это небо станет моим - и не волнуйся, Огненная Свинья, в нашем с тобой году я не оставлю на этом небе ни одной подмигнувшей мне звезды. Соберу их все до единой.

Присоединяйтесь, друзья. С Новым годом!

Бабушка.

+

R.I.P.

В Китае сейчас в самом разгаре сезон новогодних, как сейчас модно выражаться, корпоративов (привет из параллельной Вселенной, друзья). Поэтому я, как есть образец служебной лояльности, пришёл вчера домой на бровях, даром что не перепутал этажи. Я их всё время путаю. Потому что переезжаю по лёгкому щелчку пальцев, умею за два часа упаковаться, переместиться и распаковаться... а потом всё время забываю, куда именно я переехал, ибо память на цифры никакая... Но я отвлёкся.

Пришёл я вчера, а проснулся, как водится, сегодня утром.

Проснулся, подскочил и побежал... эээ... умываться. По дороге увидел коробку с какой-то электротехникой и умываться расхотел. Надо сказать, что похожий случай имел место 5 лет назад, когда мы с Аланом наугощались эрготухой до школьных подарков до неконтролируемого разумом приобретения дивидюка (дивидюк мне был нужен, но покупать его я не собирался). Тупо мучиться похмельем много ума не надо, а вы попробуйте сохранить рассудок и вертикальное положение, обнаружив, что вас не просто напоили, но и телепортировали в прошлое. Вы снова, как и 5 лет назад, стоите в прихожей перед коробкой с бытовой электроникой, трёте глаза и мучительно вспоминаете события предыдущего вечера.

Я худо-бедно встроил себя в реальность, когда разглядел, что в коробке не дивидюк, а джей-ви-си... или как оно там. Откуда? Купил? Ночью в пятницу? За неделю до получки? В моём случае легче совершить чудо о пяти хлебах и трёх рыбах. Может, украл где? Отобрал у прохожего на улице? Да я даже не знаю, что это такое, ваше джей-ви-си, и вообще, я мирный.

Кажется, я его (её?) выиграл в новогоднюю министерскую лотерею. В понедельник уточню. Мне, не выигравшему в лотерею за всю свою жизнь ни копейки, до сих пор не верится, что я это не купил. Ладно, ближе к делу.

Я - жертва врожденного технического кретинизма, до сих пор не решился открыть коробку, и, вообще, понятия не имею, что это такое. Смотрю в описание функций, как в афишу коза. Я сейчас схожу в спортзал и прочищу мозги, а вы, мои подкованные друзья, объясните мне в двух словах, зачем это джей-ви-си нужно человеку, привыкшему довольствоваться двумя узлами необходимых вещей и готовому в любую минуту сорваться и переехать на другой этаж или в другую страну? Слушать музыку? Чем оно лучше ноутбука с колонками? Убедительная просьба использовать минимально насыщенные техническими терминами фразы (у меня до сих пор лёгкий hangover). Заранее воот такое спасибо за ваши ценные советы.

Апд.: При чём тут, собственно, школьные подарки, можно при желании узнать в 44-й главе вот этого романа.

Апд. № 2: Уточнил - выиграл в лотерею.

Рассказываю Маноту о реакции рунета на избиение казахами сборной Таиланда по хоккею. Спрашивает:

- И что, сегодня все смеются над Таиландом?

- Как тебе сказать... Скорее, это у нас такая своеобразная реакция на новость о том, что в Таиланде, вообще, есть хоккеисты. Да и счёт, конечно, впечатляет. Магия цифр, понимаешь... - вижу, что ещё одно неправильное слово, и он расплачется, поэтому несу осторожную чушь.

Помолчал с минуту, отвечает:

- Я тоже не знал, что в Таиланде играют в хоккей. Сам две недели назад впервые в жизни по льду прошёлся. На каком льду тайцам в хоккей играть? На ледяной крошке для напитков? Не умеют тайцы играть в хоккей, но... понимаешь, если бы наша сборная побеждала казахскую в каком-нибудь виде спорта, в котором казахи были бы заведомо слабее тайцев, то мы позволили бы им сохранить лицо. Тайцы дали бы казахам проиграть достойно, а не с таким счётом, над которым сегодня смеётся весь мир. Они хотели победить побольнее, да? Понимаешь, после такого никто в Таиланде не будет играть в хоккей. Расскажи мне, где это - Казахстан? В степи? Они, наверное, ещё и улюлюкали после каждого гола... Наливай, выпьем за тайскую сборную. Её больше нет.

На покрытии взлетно-посадочных полос и рулёжных дорожек международного аэропорта Суваннапум в Бангкоке опять появились многочисленные трещины. Пока шёл срочный ремонт, несколько бортов нарезали круги в воздухе либо приземлялись на военном аэродроме в У-Тапао для дозаправки.



Крупнейший в Юго-Восточной Азии аэропорт Суваннапум проектировали и строили 40 лет на болоте, известном как Трясина Кобры. За все эти годы туда вбухано в общей сложности 155 миллиардов батов. По сегодняшнему курсу это 4,3 млрд. долларов, то есть вы представляете, сколько премьеров, министров, генералов, их жен, детей, любовниц и друзей этими бабками наелось досыта. Историю строительства Суваннапума (тайск. и санскр. "Золотая земля") можно смело вносить в учебники по теории и практике коррупции.



Таксин даже планировал создать под аэропорт специальную провинцию, чтоб удобней было... эээ... хозяйствовать, не отвлекаясь на вечно недовольную мэрию Бангкока.

Немногие из тех, кто стоял у истоков, дожили до сдачи аэропорта в эксплуатацию, и тем не менее, последний этап строительства прошёл в лихорадочной спешке - Таксин Чинават хотел ознаменовать год 60-летия со дня коронации Рамы IX мега-подарком своему королю и своим избирателям. А ещё очень срочно нужно было зафестивалить скандал с подрядами на поставку детекторов взрывчатки и электрооборудования. Вообще, песнь о том, как Чинаваты кормились с аэропорта, ещё ждёт своего Гомера, но в сентябре прошлого года всё, что было нажито непосильным трудом, накрылось в результате военного переворота.



Неудивительно, что в Суваннапуме сегодня течет крыша, периодически отказывает дренажная система и вентиляция. Я там ещё не был, но многие жалуются, что в роскошном здании аэропорта не хватает туалетов, да и присесть отдохнуть негде. Эта дура начала сыпаться и самовозгораться ещё в процессе строительства, а вскоре после официального открытия по лётному полю поползли трещины.

В прошлом году в построенный на болоте Суваннапум из старого доброго Дон Мыанга были переведены все международные и внутренние рейсы. Вчера министр транспорта Тира Хаочерын признал, что некоторые авиакомпании уже "боятся пользоваться" новым аэропортом, но отверг предложение о закрытии Суваннапума и возвращении рейсов в Дон Мыанг.



Велкам ту Таиланд, гайз. Вас тепло встретят в главной воздушной гавани Юго-Восточной Азии.

Upd.: События развиваются.

Департамент гражданской авиации Таиланда отложил принятие решения о выдаче международного аэродромного сертификата безопасности ИКАО для аэропорта Суваннапум. Иными словами, отныне авиакомпании пользуются услугами аэропорта на свой страх и риск и при желании могут переехать в Дон Мыанг или У-Тапао.

Upd. #2: На прошлой неделе кабинет С. Чуланона одобрил открытие Дон Мыанга не только для внутренних, но и для международных рейсов, а в воскресенье, 11 января Баннавит Кенгриен, депутат временного парламента (Национальной законодательной ассамблеи) и председатель парламентского комитета, созданного для изучения вопросов безопасности аэропортов, вообще, потребовал закрыть Суваннапум и перевести все рейсы в Дон Мыанг. Во вторник, 13 февраля Баннавит представит кабинету официальные рекомендации своего комитета.

Не прошло и четырёх месяцев, как хунта уговорила МИД отозвать дипломатический паспорт опального премьер-министра и его жены. Премьерские дети были лишены диппаспортов еще в декабре. Тайский МИД долго не мог собраться с духом и нарушить традицию пожизненного сохранения диппаспортов за премьерами и министрами иностранных дел, однако, после новогодних взрывов генеральское терпение лопнуло, и вчера из-под ног премьера-изгнанника красную ковровую вип-дорожку, наконец, выдернули. Таксин, перебравшийся недавно из Пекина в Гонконг, обиделся и сказал, что так нечестно.

Новость, конечно. Вчера МИД разродился пресс-релизом, а сегодня про премьерский "даунгрэйдинг" не написал только ленивый. Я не ленивый, поэтому тоже вот пишу. Англоязычное знамя противников Таксина, бангкокская "Нэйшн", прибежала потоптаться на аннулированном аусвайсе своего давнего врага, отметив в редакционной статье, что экс-премьер просил ремня давно и настойчиво. "Нэйшн" злорадно потирает руки - теперь-де Таксину срочно придется покинуть Китай, куда он въехал в безвизовом прядке по диппаспорту, а потом на общих основаниях получать въездную визу.

Между тем, в мидовском пресс-релизе тайским-по-белому написано, что Т. Чинават сейчас в Гонконге. А в Гонконг подданные тайского короля (в отличие, например, от граждан нашей ядерной, космической, энергетической и какой там ещё сверхдержавы) ездят без виз. Ладно, эту мелочь автор редакторской статьи на радостях не разглядел. Хуже, что он, видимо, не знает других визовых режимов, кроме нацистского тайского и считает, что в Китае нетуристические визы - такой же геморрой, что и в Таиланде.

Со своим обычным простонародным паспортом Таксин абсолютно свободно и без всяких виз может перемещаться по странам АСЕАН и заниматься той же самой подрывной деятельностью, которой он там, якобы, занимался, и которая послужила формальным основанием для аннулирования его дипломатического документа. Пятилетнюю английскую визу его дети уже восстановили в своих простых загранпаспортах - папа тоже восстановит. Премьер-изгнанник купил себе квартиру в Пекине и без проблем получит китайскую визу на общих основаниях. Даже без покупки недвижимости Китай не отказал бы старому другу, "простому тайцу Таксину Чинавату" в визе, а когда та истечёт - продлит её без практикуемого в Таиланде обязательного выезда из страны, как продлил недавно моему тайскому прятелю Маноту. Просто в силу вменяемого китайского визового законодательства, а не из чувства неприязни к хунте.

Словом, по существу на свободу передвижения изгнанного из страны премьера вчерашний эффектный жест тайского МИДа никак не повлиял. "Простой таец Таксин Чинават", законопослушный и до сих пор не осуждённый тайским судом, без проблем купит себе любую визу в любую страну. Плебейский паспорт в левом кармане совершенно вас не унижает, когда в вашем правом кармане лежат платиновые карточки и сберкнижки на миллиардные счета.

Иными словами, новость про отзыв диппаспорта - и не новость вовсе. Между тем, другая вчерашняя новость поважнее будет, но о ней никто, кроме тайских СМИ особо не пишет, потому что она скучная: сын свергнутого премьера Пантонгтэ Чинават вчера в Бангкоке давал показания о той самой сделке по продаже акций "Shin Corp.", которая в конечном итоге взорвала Таиланд и привела к военному перевороту. Судьба денег, вырученных Чинаватами от продажи - напомню, там не халам-балам, а 1,88 миллиардов долларов - пока неясна, да и купля-продажа до сих пор считается вполне действительной и законной. Лица, причастные к сделке, допрашиватся неспешно, однако следствием слушаний в Комитете по проверке активов теоретически вполне может стать передача материалов "куда надо", аннулирование сделки, уголовное преследование, осуждение и конфискация, если будет что описывать, конечно. Когда - и если - отходчивые и немстительные тайцы осуществят этот кровожадный сценарий, тогда можно будет жалеть Таксина или тыкать в него пальцем со словами: "сик транзит глория мунди". А пока она совершенно не транзит. Аннулирование диппаспорта (жест, с которым тянули три месяца) больше напоминает сигнал изгнаннику: "Не суетись - и тебя никто не тронет".

Были и мы рысаками: в безголовые девяностые, оказавшись однажды на крепкой мели, я засучил рукава и подался в контрабандисты.

Перечитайте ещё раз это благозвучное предложение и насладитесь им вместе со мною. От него за версту несёт основательностью, добротным хозяйским подходом и трезвым взглядом на жизнь. Всем тем, чего у меня отродясь не было и, кажется, никогда не будет.

Чтобы не грешить против горькой правды жизни, изложу это прекрасное предложение в исторически достоверной редакции: оказавшись на крепкой мели, я не то, чтобы распустил сопли (чего не было, того не было), но как-то съёжился. Я был 23-летний юноша, нежный и стеснительный, даром, что отслуживший два года по налоговому департаменту. Я любил человечество, и оно охотно пользовалось моей незамутнённой любовью, но взаимностью по своему обыкновению не отвечало.

Не буду рассусоливать, скажу проще: на мель я шёл уверенным курсом и сел на неё красиво и закономерно. На моё счастье, мимо по жизни проходил человечище, который, собственно, засучил мне рукава, а точнее дал Хорошего пинка. Кстати, тему Хорошего пинка, как Поцелуя Неба я намерен при случае более подробно раскрыть в своём журнале, но сегодня я буду про человечище, которому Небо поручило меня изо всех сил Поцеловать.

Человечище звали Ольгой.

О природе, глубине и прочих характеристиках наших отношений я тут, извините, не буду – человечище был замужем и счастливо находится там по сей день, а муж, знаете, хакас, спит с кинжалом. Дети опять же... мальчик и мальчик. И ещё мальчик. Да и какая разница, что я вам скажу про природу с глубиной, вы ведь всё равно не поверите (хотя бы потому что двумя абзацами выше было неосторожно про нежного юношу).

Ольга жила вместе с семьёй, собакой, котом и попугаем в смешном деревянном бараке на Диомиде и на момент нашего знакомства находилась там, что иной иезуит назвал бы зенитом карьеры челночницы, работавшей на корейском направлении. В зените она находилась на пару с боевой подругой Люсей. Под видом членов экипажа белого научного парохода они регулярно нападали на Пусан, разоряли его, и, прибив к воротам очередной щит, возвращались во Владивосток с тюками добычи в потайных трюмах. Сбывали контрабандную мануфактуру и прочий колониальный товар на Школьном рынке – и снова уходили в рейс.

За место на Школьной Ольга платила так: те братки, что рулили рынком, сначала слышали далёкие раскаты добродушных проклятий и пожеланий доброго пути, потом, ближе - звуки падающих тел, опрокидываемых ларьков, совсем близко – воздушное цоканье каблучков по лестнице, затем – грохот выносимой двери, и, наконец, фирменное ольгино: «Сидите-сидите! Я только заплатить».

Она была у Горбачёва на приёме, но об этом в другой раз. К предмету моего повествования эта история не относится. К предмету повествования относится история о том, как однажды вечером я, сухопутная крыса, узнал, что утром следующего дня ухожу в рейс.

Итак, вы помните да? - я сижу на мели, мимо по жизни идёт человечище. Место действия: квартира моего друга Толяна, а про время скажу так: день клонится к закату. Я утомлён и немного сплю.

- Андрюха! Оторвал свой томный зад от толянова дивана и мухой дал мне свой загранпаспорт! – я падаю на пол, с выпученными глазами бегу к сумке с документами, нахожу паспорт и протягиваю куда-то в пространство перед собой. И только потом входная дверь распахивается, и на пороге появляется чёрт в юбке. Видеоряд явно не поспевает за звуком: я сначала исполняю воспринятую ушами команду и лишь спустя какое-то время получаю картинку в мозг.

- Две фотографии, быстро! Не «зачем», а быстро! На визу! Корейскую! Что значит – нету?! Дай сюда пакет! Это твой старый паспорт? Он тебе больше не нужен! Ладно, одна фотка сойдёт. Завтра утром будь с вещами на причале ДВНЦ! Какая работа? Завтра?! Ничего не знаю, тебя ждут морские медленные воды. И ночи ждут, матросские ночи.

Из моего первого загранпаспорта (помните, были такие, франкоязычные? покрупнее нынешних, со страницами для выездных ещё виз) Ольга вырвала с мясом фотографию совсем юного меня, забрала новый паспорт и исчезла. Вот она была - и нету. А может, и не была. Я внимательно осматриваю плотно закрытую входную дверь и понимаю, что если я сейчас эту дверь сдуру открою, то увижу на лестничной площадке трёх халдейских царей с дарами. Или говорящую валаамову ослицу. Или просто белочку.

Ещё раз: день близится к закату. Город Владивосток погружается в майский вечер. Рейс завтра утром, а сегодня, сейчас, практически на ночь глядя, Ольга едет в корейское консульство, словно там у них не дипмиссия, а круглосуточный магазин, и привозит оттуда мой паспорт с визой. Что она говорила консульским (и где их нашла) – я не знаю, и вы не узнаете. Про включение меня в списки пассажиров в ночь перед отходом я даже говорить не хочу, – она меня туда просто включила.

Я совершенно не помню рейса, такое случается иногда с нами, старыми морскими волками. В моей голове не осталось никаких воспоминаний о переходе из Владивостока в Пусан и обратно. Я силюсь вспомнить, какая у меня была каюта – тщетно. Откровенно говоря, я не уверен, что она у меня была. Продолжительность рейса могу выяснить по штампам в паспорте, а навскидку не помню, хоть стреляй.

Я не помню, как выглядел и как назывался белый пароход, не помню, где и что ел, зато отлично помню, что пил. Мы с Ольгой, Люсей и каким-то прекрасным юношей, имени которого я, конечно, не помню (даром, что жил с ним в одной каюте, хотя про каюту не факт), всю дорогу угощались фруктовой корейской водкой сочжу, профессиональным напитком записных контрабандистов-корееведов. У кого-то в рундуке этого добра было несколько ящиков. Не исключено, что у меня.

Помню прыгающих дельфинов, они в открытом море сопровождали наш белый пароход. О, это было незабываемое зрелище! Убить воспоминания о такой неземной красоте даже сочжу не по силам. Впрочем, не удивлюсь, если дельфинов видел только я, причём исключительно благодаря сочжу.

Память внезапно возвращается ко мне с момента постановки на пусанский рейд. Я вам так скажу: пусанский рейд – это место с очень сильной энергетикой, такое место вернет память любому. Сейчас вы поймёте, о чём я.

Мы стояли на рейде почти сутки. За это время я несколько раз выходил на палубу полюбоваться белым городом на далёких сопках. Тогда же я разглядел цвет нашего парохода, и он был тоже белый, какое совпадение. Белого цвета была и одежда на Ольге, когда она велела мне культурно одеться и следовать за нею на самую верхнюю палубу встречать лоцмана.

Какого лоцмана? Зачем его встречать? При чём тут я? Если вы не знаете Ольгу, то начинаете задавать ей дурацкие вопросы вроде этих. Я Ольгу знал и поэтому молча пошёл одеваться.

Оказывается, это традиция такая у них с Люсей – всякий раз встречать лоцмана. В тот момент, когда корейский лоцман прыгает с утлого катера на выпрастанный для него трап, две женщины с верхней палубы начинают кричать ему что-то, свистеть и размахивать руками. Лоцман ещё ни разу не промахивался, но русские женщины упорно встречали его вот уже несколько лет, просто потому что у них однажды так повелось. Незыблемая морская традиция. Вы знаете, традиции на флоте - это очень серьёзно.

Чтобы достойно встретить лоцмана и не ударить в грязь лицом, несущим на себе следы утомительного многодневного перехода, Ольга с Люсей долго умывались, красились,  причёсывались и надевали самое лучшее. Посильно умывшись и надев что сумел, я тоже поднялся на верхнюю палубу, где и увидел двух принцесс, лениво бродивших взглядами по горизонту. Они ждали лоцмана, как две львицы ждут антилопу, которая вот-вот должна явиться на водопой.

Обе принцессы были хороши необыкновенно. Я в буквальном смысле не нахожу слов, чтобы описать Люсю – просто потому что не помню, как она выглядела. Условимся, что зрелище было великолепное, тем более, что это правда. Что до Ольги, то она в тот момент представляла собой ожившую японскую манга-мечту из сериала про эльфов или ангелов: огромные глаза, обрамлённые сверкающим облаком из золотистых кудрей, кружев, бриллиантов, шелков и ещё чего-то белого и блестящего. Под кружевами и шелками скрывались формы, которые, наверняка, снятся самим ангелам, худосочным анимешным раскладухам, если у тех бывают сексуальные фантазии.

Женщины пахли настолько одуряюще прекрасно, что чайки, пролетев над пароходом, начинали исполнять в небесах танец феникса.

Лоцманского катера всё не было.

Пусть и нарядно, но легко одетым львицам становилось скучно и холодно. Бриллиантовые ожерелья и брюссельские кружева – не самая лучшая одежда весной на пусанском рейде. Люся курила, смотрела вдаль и переминалась с ноги на ногу, а Ольга изучала судовое оборудование, до какого могла дотянуться.

Системой пожаротушения на белом пароходе заведовал какой-то там по счёту помощник капитана. Его звали Витя, и скоро вы поймёте, с чего у меня вдруг такая память на имена прорезалась. К слову сказать, Витя заведовал много чем. В сферу его ведения входило распределение объёмов потайного трюма между всеми заинтересованными в провозе контрабандной мануфактуры лицами, поэтому он был обречён на дружбу с Ольгой. Вы понимаете, у него просто не оставалось выбора.

Так вот, о системе пожаротушения. Кроме аттестата зрелости мы по окончании школы получали корочки матроса-моториста II класса, и я-то знаю, что трубы системы пожаротушения на судах должны заполняться... кажется, забортной водой. Воду положено гонять, менять, короче, держать в тонусе. Категорически запрещается отвод в систему пожаротушения нефтесодержащих льяльных вод (трюмных вод и гадости, стекающей из машинного отделения), продуктов жизнедеятельности экипажа и прочих жидкостей и смесей. Тушить пожар лучше пирогами и блинами и солёными грибами, чем льяльными водами – это вам скажет матрос-моторист любого класса.

На нашем белом пароходе элементарные правила пожарной безопасности были попраны вопиющим образом, и в систему пожаротушения стекало буквально всё. Откуда я это знаю? А вот откуда.

- Не лоцманский ль там, часом, катер? – с надеждой в голосе и почему-то четырёхстопным ямбом спросила меня замёрзшая Люся. Я посмотрел в сторону белого города. За нашими спинами в ту самую секунду Ольга как раз добралась до раструба системы пожаротушения (широкого отверстия, к которому во время пожара присеодиняется шланг брандспойта) и, внимательно разглядывая своими анимешными глазищами внутренности раструба, повернула вентиль.

- Нет, Люсь, бурун у волнолома.

Слава Богу, Ольгу не смыло за борт. Лететь пришлось бы долго, но она крепко ухватилась за красный вентиль – и удержалась на верхней палубе.

Мы с Люсей обернулись, когда Ольга громко сказала: «&%*$#@!»

Перед нами стояла и материлась на весь Цусимский пролив сама Мать-Сыра Земля. С принцессы эльфов густо стекала таблица Менделеева в виде нефтесодержащих льяльных вод из машинного отделения и в виде органических соединений - не скажу из какого.

Появившийся на горизонте лоцманский катер не заинтересовал на затаившем дыхание пароходе решительно никого - хорошо поставленным голосом Ольга как раз ходатайствовала перед Небом о даровании большого человеческого счастья помощнику капитана, ответственному за систему пожаротушения.

Минутой позже Ольга ворвалась в каюту к Вите и пожелала ему счастья лично. Она сказала ему, что система пожаротушения на пароходе работает исправно, только вода в системе несвежая, и в подтверждение своих слов оставила на полу несколько характерных мазутных луж.

Надо ли сейчас говорить, что на обратном пути во Владивосток добрая половина потайного трюма была наша? Витя дал бы больше трюма, но столько джинсовых сарафанов и вентиляторов у нас просто не было.

Лоцмана в тот день мы так и не встретили. Впрочем, солнце от этого не погасло, Японское море не стало Восточно-Корейским, небо не упало на землю, наш пароход не налетел на маяк. Что было потом? Собственно, потом была челночная рутина: много Пусана, опустошение улицы Техас, погрузка, переход во Владивосток, сбыт контрабандного товара на Школьной, счастливое снятие с финансовой мели.

Годом позже Ольга съездила в Москву и нанесла визит генеральному консулу Государства Израиль. Она зашла к нему в кабинет, заперла дверь изнутри, а через несколько минут вышла оттуда с консульским скальпом с бумагой, признающей ольгину бабушку, украинку-по-паспорту Римму Исааковну Либерман совсем не украинкой, а вовсе даже наоборот.

Вы уже поняли, с каким чемоданом и на какой вокзал она отправилась вместе с детьми и мужем-хакасом несколько месяцев спустя.

...Всякий раз, беседуя с ней в видеочате, слушая шестиэтажные проклятья в адрес шабата, интифады, Ольмерта, Насраллы, вонючего местного сала, хамсина и кредитной политики израильских банков, я вспоминаю пусанский рейд и желаю крепкого здоровья всем, кто окажется на пути моего друга - асфальтоукладчика, человечища, воздушной эльфийской принцессы, Женщины в белом.

С днюхой тебя, волоокая.

Когда во время эпидемии атипичной пневмонии китайское начальство предложило мне покинуть обезлюдевший Пекин, я ответил: "Будете выгонять, не уеду".

Всякий раз, когда в Таиланде что-то происходит, и лента облегчённо вздыхает постами: "Как хорошо, что я давеча как раз оттуда уехал", я, наоборот, не нахожу себе места. Этот зуд - я должен быть там, с ними - лишил меня сна в ночь, когда случился переворот, а узнав сегодня ночью о бангкокском новогоднем фейерверке на крови, я натурально бил себя по рукам, которые сами лезли в Интернет бронировать билет на ближайший рейс.

Не говорите мне, что это неправильно, я и сам знаю. Тем не менее.

С наступившим Новым годом, мои хорошие. Собственно, я вас поздравить хотел.

Новогодние новости от Синьхуа: годовой доход от реализации товаров и услуг в деревне Хуасицунь уезда Цзянъинь провинции Цзянсу превысил 40 млрд. юаней. Это больше, чем 5,1 млрд. долларов США по сегодняшнему курсу Народного банка Китая.

Для сравнения: доходы бюджета Приморского края на 2006 год утверждены в сумме 25,2 млрд. рублей или около 1 млрд. долларов США по сегодняшнему курсу Центрального банка России.

Численность населения деревни Хуасицунь - 30,3 тыс. чел. Численность населения Приморского края - порядка 2 миллионов человек.

Да, я знаю, сравнивать брутто-выручку (выпуск) успешной деревни с региональным бюджетом некорректно. Бюджет - это не валовый выпуск. Даже валовый продукт - это не выпуск, хотя данное сравнение будет более реалистичным. А с другой стороны, ну почему бы не сравнить? Ведь меряют же запасы аравийской нефти норвежскими бюджетами, а смету на реконструкцию Константиновского дворца - ассигнованиями на медицину в Туве. Для наглядности, так сказать.

Последнюю статистику по краю не нашёл, поэтому буду оперировать расчётными цифрами: в 2004 году ВРП края составил 147,2 млрд. рублей или 5,6 млрд. долларов США (по сегодняшнему курсу). С годовым приростом в 5-7% ВРП Приморья за 2006 год составит приблизительно 6,3 млрд. долларов.

Таким образом, в 2006 году валовый региональный продукт Приморского края аж на 24% превысил выручку от реализации товаров и услуг, полученную в том же году крестьянами деревни Хуасицунь уезда Цзянъинь провинции Цзянсу.

Эксклюзив от моего тайского друга Манота. В кастрюльке пароходом из Парижа Самолетом Цейлонских авиалиний из Бангкока, специально для терпеливых, что ангелы, читателей этого журнала. Рассказано и внимательно выслушано в такси по дороге из пекинского аэропорта "Шоуду":

- Напиши в своем журнале, как тайки после родов возвращают подтянутость тела и упругость кожи. Эта процедура называется юфай. Напиши, что сразу после родов женщину переносят в отдельный дом с земляным полом. Посреди дома выкапывают яму, через которую перекидывают деревянную доску шириной в один сок¹. Рядом с ямой разводят очень сильный огонь и поддерживают его день и ночь, пока юфай не закончится. Женщина лежит над ямой, поворачиваясь к очень жаркому огню то одним, то другим боком. Так лежит она десять дней или две недели – чем дольше, тем лучше. Всё это время она не встаёт, только лежит на узкой доске. Сидя ей можно принимать пищу и кормить ребенка, за которым всё это время ухаживают родственники. Ходит она прямо под себя, в яму. Чтобы отвадить злых духов от слабой роженицы, яму обкладывают колючими ветками дерева томкхай, а саму женщину каждый день натирают настоем из листьев дерева макхам². В доме невыносимо жарко, но она не может просто так встать и выйти подышать свежим воздухом. Напиши, что в бедных семьях не строят отдельного дома для юфая – просто разбирают часть пола в общем доме и выкапывают яму, куда бросают травы и пряности для нейтрализации запаха. Напиши, что после юфая многие женщины выглядят гораздо моложе, чем до родов.

_____
¹Сок - тайская мера длины (50 см), равна 2 кыпам.

²Макхам - наверное, тамаринд, но этот словарь меня уже два раза обманывал. Верю ему осторожно. А вот что за дерево томкхай - не знаю, и вменяемого словаря Манот не привёз.

Вопиющий к небесам о несоответствии формату этого журнала пост. Однако, не могу молчать, потому что чувствую себя Кащеем, чахнущим над золотом в преступном одиночестве.

Или я поделюсь с человечеством тем, что давеча раскопал в Youtube, или натурально лопну. А и то - не всё лишь нам на пару с greentrollем помирать.

Это, безусловно, за гранью привычных нам представлений об уважении личности, но весело до колик. Японцы - всё-таки инопланетяне, причем после этих ураганных сюжетов я полюбил их ещё больше. Мне лично импонирует лёгкость, с которой они позволяют вытворять над собой такое, - лёгкость, недоступная представителям подавляющего большинства прочих наций.

Видео лучше досматривать до конца - каждый ролик того стоит, поверьте.

( Четыре видеоролика под катом )

Пример отца народов учит: кто дружит с физкультурниками, тот знает толк в языкознанье.

В Китае знания языка никогда не бывает много, поэтому по возвращении из Таиланда в Пекин я отправился прямиком в свой старый добрый спортзал, но обнаружил там лишь мерзость запустения. За год всё куда-то переехало, тренеры разбежались, бассейн совместили с корейским рестораном и соседней сауной, одним словом, где гнездились фениксы - там сейчас вертеп.

Кто пожил в Китае, тот по подобным пустякам не горюет. Закрылось на лопату полюбившееся тебе заведенье - не беда, поди за угол, там вчера открылись три новых, краше прежнего. Жалко только тренера менять, конечно... Да и всё равно, мой безжалостный, безотказный и неутомимый Сяо Чжан за год успел перевестись в другой клуб на противоположном конце города, туда много не наездишься. Менять так менять, пойду за угол.

За углом оказался только что открывшийся клуб с неоднозначным названием "Хаоша" ("Безбрежные пески"). Как есть записной бедуин, и, кажется, в прошлой жизни верблюд, я против такого названия устоять никак не смог, вы ж понимаете. В общем, ушёл я в эти самые пески. Ушёл тем более охотно, что попал на приуроченную к открытию распродажу клубных, простите, членств. Песков внутри не оказалось, но что вы хотите с такой-то скидкой.

Мой новый тренер по имени (я снова дико извиняюсь) Сунь Хунъянь - изящный чжэцзянец красоты необыкновенной, но я вроде собирался писать не только о физкультурниках, но и о языкознанье. Так вот, если северная громадина Сяо Чжан, аутентичный до невозможности пекинец (шутит, что он - прямой потомок синантропа из пекинских пещер Чжоукоудянь), в своё время натаскивал меня не только на штанги с гантелями, но и на нюансы рычащего столичного диалекта бэйцзинхуа, то южанин Сунь Хунъянь творит с моими ушами что-то неописуемое. Право, лучше б просто оторвал.

Дело в том, что он родом из Вэньчжоу провинции Чжэцзян. В Китае есть поговорка, которую можно перевести так: "Не боюсь того, что на небе, не боюсь того, что на земле. Упаси лишь бог услышать, как говорят вэньчжоуские черти". Поговорка необидная, и сам Сунь Хунъянь смеётся над своим акцентом, называя его "чудовищным". Говорят, во время антияпонской войны Восьмая армия вместо шифровально-криптографической службы использовала двоих уроженцев Вэньчжоу. Когда эти ребята просто разговаривали на своём птичьем языке друг с другом по телефону, никто - ни японская разведка-прослушка, ни сама Восьмая армия - совершенно не понимал, что происходит, что это за язык, и язык ли вообще.

В общем, всё возможное недопонимание застенчивый тренер автоматически списывает не на мой самовыученный и до сих пор посредственный китайский, а на свой нестандартный путунхуа.

Пост получился не о физкультурниках и не о языкознании. А о том, как льстят моему самолюбию тренировки в "Безбрежных песках".

- Портьеры ему в этой квартире не нравятся, скажите пожалуйста. Ты помнишь, где жил первое время в Пекине?

- Смутно. Сколько я платил за ту нору? Больше половины месячного заработка отдавал, а заработок был... Заработок... Господи, да как я в живых остался после той зимы? Нет, ты только подумай – ведь счастлив был, как щенок!

Крис сдул с груди несуществующую пылинку и, лениво скользнув взглядом по пронзительно безвкусным портьерам, мурлыкнул:

- О тебе заботились.

- О, да. Я помню, как ты объявил мне секвестр, а я отчитывался перед тобой по субботам за каждый потраченный фэнь, носился с чеками и фапяо, сводил баланс. А помнишь, как ты выскочил однажды со спущенными штанами из ватерклозета, крича и размахивая рулоном туалетной бумаги?

- Не помню, - ещё одна несуществующая пылинка отправилась в небытие. – и что я тебе кричал?

- Что бумага слишком мягкая, а значит дорогая. Пять лет назад ты заглядывал ко мне не в пример чаще. Помнишь, ты приходил в гости по субботам, голодный, как монголо-татарское иго, проверял недельный финотчет, съедал мою дань – тазик оливье, и, благоухая всякий раз новым одеколоном, рассказывал о своих несусветных деньгах, путешествиях, тусовках, капризных китайских министрах, чьей-то сонной свадьбе в Копенгагене...

- Свадьбе Стефании, художницы.

- Ага. Остаток вечера ты ритуально жаловался на свои четыре миллиграмма жира на боках...

- А скажи, я ведь наконец похудел? – задирает футболку и озабоченно разглядывает кости.

- ... а потом исчезал на неделю. Или на две, если вашей светлости надо было лететь в очередную кению-португалию.

- А помнишь, как ты устроил мне сюрприз на Рождество?

- Когда я сдал бутылки и сводил тебя в «Поли-театр» на «Щелкунчика»? Помню, как же. Ты весь спектакль от начала до конца жужжал мне в ухо, как прекрасно тебе сиделось давеча в ложе «Ла-Скала»... или «Карнеги-Холла»?

- Не помню уже, где сидел. Давно было.

- Ты уже тогда не помнил, что именно смотрел из той ложи.

- Это после «Щелкунчика» я первый раз отвёл тебя на Гуйцзе?... – Крис подошёл к портьере, прикрывающей жуткие фотообои, брезгливо приподнял краешек и заглянул под него. На ветвях стройных березок средней полосы сидели – парами и поодиночке – гигантские попугаи-ара. Будучи не в силах противостоять напору художественного замысла автора и бездне вкуса мой домохозяйки, Крис уронил тяжёлую золотистую занавеску, поджал губы и вернулся на диван

- Именно тогда - отвечаю, - совершенно верно. По морозному ночному Пекину...

Той прогулкой на улицу ресторанов ты переключил какой-то тумблер в моем мозгу, Крис. Тогда Гуйцзе была еще полноценная, «съедобная» во всю свою длину от дунчжимэньского треножника до Цзяодаокоу. Уже весной от нашей с тобой грязной закусочной не останется и следа, но в ту рождественскую полночь правильная, холодная, комплектная улица была на своём месте, и мы все были на своих местах, очень правильных местах – ты, я, Пекин, бутылка эрготоу, ночная улица. Мы сидели в пустой харчевне, клевали сычуаньскую рыбу в пряном напалме, я пил гаоляновку, слушал твою восхитительную трескотню и не сводил глаз с безлюдной яркой улицы, высматривая что-то в нагромождениях чёрного, редкого и недолговечного пекинского снега.

Наверное, сугроб, который я тогда высмотрел, тоже был правильный. Поэтому я снова здесь, а бангкоки и вьентьяны - там. Мне бы раньше исхитриться, да ткнуть и тебя носом в тот правильный сугроб... Но уже поздно дёргаться. Сугроб пять лет как растаял, а ты две недели как эмигрировал в Австралию...

- А помнишь, как мы первый раз встретились?

- Помню – закатывает глаза. – Бао Хуай пообещал мне знакомство с русским и назначил встречу на Цзяньгомэне на десять вечера...

- Ты даже время помнишь?

- Такое не забывается. Я сорок пять минут стоял на морозе! Я стоял и спрашивал себя, за какой радостью я стужу задницу, я тысячу раз порывался уйти! Это был декабрь или ноябрь? Ноябрь? Мне и ноября вот как хватило! Он вывел тебя из Гоцзи-плазы почти в одиннадцать! И ты помнишь, что он там делал всё это время?

- Сидел в своем офисе и разговаривал по телефону. С личной гадалкой.

- Джизаскрайст! Он уже тогда был не в себе... Сорок минут с гадалкой! А у меня зуб на зуб не попадает... Та чжэнь цаодань!

Крис, с которого станется изящно опоздать на полдник к английской королеве, очень забавно сатанеет, вспоминая, как эффектно «полоумный Бао Хуай» унизил его перед иностранцем сорокапятиминутным ожиданием.

- Помнишь, что было потом?

- Ну... мы поужинали, кажется? – тон подчеркнуто безразличный, взгляд пошёл гулять по парчовой портьере, по монструозному столу со стеклянной столешницей и каменными ногами в виде альта и пюпитра, потом переместился на камин, оттуда – на потолочную лепнину, где и застыл в легком обалдении. – Что мы тогда ели, кстати? Пекинскую утку? – куда-то в лепнину Крис и задал свой вопрос.

- Да, это ты настоял на утке в честь русского гостя. Мне было ужасно неудобно, что ты заплатил за всех, но ты вдруг заявил, что не дашь потратить и фэня, пока я не найду в Пекине работу.

...Работу я нашёл очень быстро, но ты ещё много месяцев подряд опекал меня, как курица цыплёнка, не давая сделать ни одного серьёзного шага без твоего участия. Ты выбирал мне квартиру и торговался с домохозяйкой, приучал ходить на дешёвые рынки и ездить в пролетарских автобусах, весной ты водил меня на утопающие в абрикосовом и персиковом цвету руины Юаньминъюаня, а ещё несколько месяцев спустя ты, именно ты, китайская морда, впервые вытащил меня в Таиланд.

Если во время телефонного разговора тебе чудилось, что у меня что-то стряслось, ты бросал трубку и через полчаса появлялся на пороге. Ты безропотно занимал мне «до получки» (и доставлял занятые деньги на дом!), а на день рождения ты всегда приносил огромный букет роз нескромно-нежной расцветки, демонстративно наплевав на вероятность быть неправильно понятым другими гостями. Ты одним лишь движением руки доставал из воздуха невозможные для простых смертных бумаги, авиабилеты на трижды выкупленные рейсы, а ещё сильно любил хвастаться своей телефонной книжкой, где мой номер и не разглядеть было в сонме личных телефонов небожителей из Чжуннаньхая, звёзд рангом поменьше, секс-символов, актёров и кого ещё душе угодно.

С годами ты стал приходить реже – надобность в тотальной опеке потихоньку отпала, - но по-прежнему тазами поедал приготовленный для тебя оливье, прокуривал насквозь одну мою «некурящую» квартиру за другой, пил дешёвое вино «Печать дракона» (я до сих пор по привычке держу на кухне одну бутылку на случай твоего прихода), делился последними сплетнями из Антананариву и Стокгольма, жаловался на свой компьютерный кретинизм и (мусульманин хренов!) просил скачать тебе свежей порнухи.

- Ты поменял дату вылета, как собирался?

- Поменял – сдул с груди ещё пару пылинок. - Вечером 20-го сентября улетаю в Гонконг, а оттуда в Брисбен. Не вздумай провожать.

- Как скажешь.

Забирай и этого, Австралия-разлучница. Может, подавишься когда.


Музыка: Main Theme Rumba Version, Сигэру Умэбаяси, "2046".

Только что - посреди ночи - позвонил Манот и как о смене погоды сообщил, что в Бангкоке произошёл военный переворот. "Военные вошли в город, телевидение показывает муру, всем велено сидеть по домам". Помолчал, вздохнул, добавил: "Опять".

Когда мне исполнилось восемь лет, отец в первый раз вывез меня из Владивостока на всё лето в Морской заповедник, куда сам устроился на работу несколькими месяцами раньше. Этим чадолюбивым жестом папа свернул мне мозг однажды и навсегда.

Это случилось в 1979 году. Я ещё успел застать пограничную зону, троекратную сплошную проверку документов в ночном поезде "Новочугуевка-Хасан", просвечивание и простукивание "подбрюшья" вагонов, хождение "по грибы с паспортом" и прочую атрибутику госграницы, к слову сказать - в моём нежном октябрятском возрасте бесконечно романтичную.

Это сейчас бледная и тонкогубая ФСБ, повторяя (строго по Марксу, в жанре фарса) историю и пытаясь оживить голема погранзоны шириной в полсотни километров - ровно столько, сколько требуется для того, чтобы охватить излюбленные места отдыха горожан, вызывает лишь брезгливое понимание мотивов, которыми она руководствуется. Мне, вообще, не нравится сама идея усиления охраны границы от своих же, охраны от нарушений не столько извне, сколько изнутри. А тут и вовсе не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, о какой пограничной безопасности идёт речь, когда смысл всех чекистских телодвижений сводится к сидению на пляжном шлагбауме.

Но не будем о тусклом и унылом текущем приморском пограничном моменте. Предлагаю вернуться в 1979 год и представить себе, что должен чувствовать восьмилетний пацан, три месяца проведший в непосредственной близости к китайской и корейской границам. Из окна папиного кордона на нашем скалистом островке открывался редкой красоты вид на китайские Чёрные горы и на живописные, словно исполненные тушью по шёлку, километровые пики корейского хребта Хамгён на правом берегу Тумангана.

Только с отъездом в Китай прекратились мои паломничества на Хасан, которые я совершал практически каждый год в течение 20 лет. Но это случится позже, а покамест на дворе 1979 год. В Кремле сидит златогрудый Леонид Ильич. И трёх лет не прошло со смерти Мао, в Пекине ещё даже не Дэн Сяопин рулит, а мало кому сейчас памятный Хуа Гофэн. Здесь у нас - СССР, София Ротару, Роза Рымбаева и олимпиада скоро, а по ту сторону границы - не вполне проспавшийся после приступа культурной революции Китай, какие-то хунвэйбины, банда четырёх, дичь полная. Телевизора на кордоне нет, есть только радиоприемник "ВЭФ", днем папа слушает "Маяк", а вечером до кнопок дорываюсь я... и тут, собственно, мы переходим к главному.

А главное - это радио Пекина и Пхеньяна, японские и южнокорейские радиостанции, когда на русском, а больше - на туземных языках, которые сами по себе звучали для моего уха дивной музыкой. Страна сурово супит брови на маоистов, японских милитаристов и всяких южнокорейских марионеток, а восьмилетний сопляк имеет наглость слушать песни непроверенного содержания и млеть от звуков классово чуждой речи.

С тех самых нежных пор бормотание какой-нибудь корейской радиостанции стало звуковым фоном моей городской жизни. Зимними вечерами я делал уроки, читал или рисовал под журчащие диалоги смешливых сеульских ведущих, концерты "для гучжэна с оркестром" с Тайваня, жутковатые марши, транслируемые Центральным народным радио КНР, громоподобные, но удивительно мелодичные оды северокорейского хора "Мансудэ", волшебное традиционное японское пение под "гавайскую гитару".

Признаюсь, японские мелодии были мне особенно по душе, они резонировали где-то в сердце, а спинной мозг вибрировал вместе со струнами аккомпанемента.

Остановите меня, кто-нибудь, иначе я так и не закончу это бесконечное предисловие. Сегодняшний мой пост – не о преданьях старины глубокой, а о китайской музыке. По правде говоря, не только китайской... в общем, сейчас я всё вам расскажу.

Пару лет тому назад я написал о своей голосистой соседке, блистательной Сун Цзуин. За истекшие два года главный ценитель её талантов был мягко, но настойчиво удалён от государственных дел, возведён в сан классика и живого бога, в общем, превратился в окаменелость. Неудивительно, что звезда хунаньской соловушки бледнеет и закатывается прямо на наших изумлённых глазах. Но сегодня речь пойдёт о другой звезде. Погасшей уже навсегда.

Коллега Сун Цзуин по цеху обласканных, официальных, «титульных» голосов, её тайваньский аналог. Застенчивый бриллиант новогодних концертов Гоминьдана, заслуженная любимица всех без исключения китайцев – материковых, островных, заморских – Дэн Лицзюнь (Тереза Дэн). Она родилась на Тайване и умерла в Таиланде, пела на путунхуа, миньнаньском, кантонском, японском, индонезийском. В 80-90-х годах, когда материковый Китай лежал у её ног, а репертуар караоке-баров был просто немыслим без её песен, возникла поговорка: «Китаем правят два Дэна: днём – Дэн Сяопин, ночью – Дэн Лицзюнь».



В последнем номере «Наньфан чжоумо» (сильно полюбил я этот чернушный кантонский еженедельник) бывший министр культуры КНР Лю Чжундэ вспоминает, как «выбил» однажды для Дэн Лицзюнь разрешение на приезд на материк и гастроли по внутренним провинциям: «И вы представляете, едва я согласовал её приезд, как тут же узнал, что она спуталась с какими-то спецслужбами Гоминьдана. Разрешение пришлось аннулировать, а когда мы решили снова пригласить её, то Дэн Лицзюнь неожиданно для всех скончалась». В 1995 году Дэн Лицзюнь умерла от астмы во время путешествия по Таиланду.

Бесконечно популярная в Японии, она вводила островную публику в экстаз японскими, китайскими песнями, а также песнями, написанными специально для неё японскими композиторами. Собственно, бодяга про детство и воспоминания об очаковских временах были присказкой к следующему стэйтменту: сам того не подозревая, я все эти годы знал и любил «японский цикл» Дэн Лицзюнь. Помнил с невообразимо ранних лет. Эта тайваньская женщина пела лично для меня двадцать семь лет назад в самом прекрасном концертном зале мира: на песчаном берегу Японского моря, в амфитеатре из корейских и китайских гор.

Послушайте её и вы.

Upd.: а вот здесь лежит видеофайл этой же песни, и вам ни за что не догадаться, откуда мне эту ссылку кинули. Из Нижневартовска, что в Ханты-Мансийском автономном округе. Да-да, именно оттуда, и я сам до сих пор в лёгком обалдении. Спасибо, Максим!