На днях опять отдавил тайцу самое святое. Казалось бы, сотни раз ступал-перенаступал на одни и те же грабли что в Китае, что в Таиланде - ан нет, опять не проинтуичил, довел ситуацию до потери тайского лица. Получил в ответ по заслугам, конечно.

Вот что случилось, вкратце.

Не так давно вступил в контакт с тайской системой здравоохранения. Не по своей воле, разумеется, сто лет оно бы мне. В общем, пришлось мне тут обследоваться.

Больница, к которой я прикреплен по государственной медицинской страховке, расположена где-то в степи между Рамкхамхенгом и аэропортом "Суваннапхум", на такси ехать когда час, когда полтора. Страховка казенная, поэтому и больница тоже... в общем, не "Бамрунграт". Сначала обалдевал от всего, что видел, потом привык, тем более, что врач у меня оказалась заботливая и дотошная. Неделю назад она заявила, что мне нужно просканировать глубокую вену, и, поскольку у них в степи нужный аппарат отсутствует, меня отправят в одну из бангкокских больниц. В какую именно - сообщат через пару дней по телефону.

Звонок медсестры застал меня в "Пхантхип Плазе", куда мы с тайским приятелем Джетом ходили покупать... уж и не впомню что. Я передал трубку Джету, протянул ему свою записную книжку и попросил подробно зафиксировать инструкции. Джет добросовестно выполнил мою просьбу, а по окончании разговора любезно составил записку на тайском языке для ресепшена бангкокской больницы - той самой, где вену сканировать. В записке он детально расписал, кто я, от какой великой печали пришел, чего мне от их сканера надо. Разумеется, название бангкокской больницы Джет мне сообщил, и не единожды. Я поблагодарил парня за помощь и спрятал записку. Поскольку нужную железяку Джет к этому времени уже купил, мы попрощались и разъехались из "Пхантхип Плазы" по домам.

Название же больницы сколько раз влетело в одно мое ухо – ровно столько же раз вылетело из другого.

В день "Д" я проснулся пораньше, принял душ, оделся, вооружился джетовой запиской и собрался было ехать показывать свою многострадальную вену... когда мне в мозг, куда-то в лобную долю, постучалась суровая правда жизни. Почти готовый выйти из дома, я с ужасом осознал, что понятия не имею, куда ехать. Ни малейшего намека на название больницы моя голова не сохранила.

Развернув волшебную записку Джета, я с облегчением увидел, что в ней есть название госпиталя... прочесть которое оказалось совершенно невозможно - по причине отвратительного почерка моего приятеля. Слово "больница" читается, а дальше - хоть ты умри. Из пяти букв разобрал две, причем первая буква (с помощью которой можно было бы пробежаться по алфавитному списку бангкокских больниц) в число расшифрованных не входила. Джет в тот день был в Сингапуре, беспокоить его по своим шкурным делам было неудобно... Звонить в свою степную больницу и наводить там справки я тоже не хотел - как начнут перекидывать с одного номера на другой, умрешь от старости. В общем, решил разобраться сам. Перебрав несколько вариантов для каждой узнанной и неузнанной буквы, я с помощью тайского гугла худо-бедно опознал оставшиеся символы и, ура, выгуглил целый веб-сайт больницы, название которой мне показалось наиболее близким к джетовой криптограмме - "Летсин".

Смущало лишь, что официальное название больницы на сайте неслабо отличалось от варианта Джета. Согласно сайту, вторая часть названия - обычное тайское слово син ("деньги", "богатство", "достаток"), простая фонетичная запись. В записке Джета элемент син - это редуцированная форма слова синлапа ("искусство"), заимствованного из санскрита (śilpa) и невыносимо прекрасного в силу одного лишь этого факта. Син-деньги и син-искусство записываются по-тайски совершенно разными буквами, и это правильно - как можно смешивать низменное с горним.

Впрочем, даже по-разному записанные, оба "летсина" произносятся абсолютно одинаково.

Редкое название больницы в Таиланде обойдется без пали-санскритских заимствований - красивых, но в разрезе орфографии - нечеловечески беспощадных... Скорее всего, Джет перестраховался, решив помудренее записать услышанное по телефону название. В общем, ребус был разгадан, адрес "Летсина" найден в Интернете, можно ехать.

И тут восхотелось мне расставить все точки над "и". Знаем мы эти тайские сюрпризы, ага. Вы ждете пиццу-деливери, а они приехали и удаляют вам гланды - и все из-за пары нечитаемых букв, которые вы пропустили в своей записке. Не хочу я вену сканировать у кого попало, нам нужно 100%-ное попадание на нужный объект. С этой мыслью я решил таки побеспокоить Джета и уточнить у него, что за "Летсин" такой с хитрым санскритским "искусством". Почем мне знать, вдруг он там лечился? Может, несмотря на гуглы и справочники, в Бангкоке есть две больнички с одинаково звучащими названиями? И расположены они, конечно, в разных концах города. И приеду я, разумеется, сначала в неправильный "Летсин", персонал которого сканера глубокой вены отродясь в глаза не видел.

Чушь на постном масле, конечно, но что вы хотите. Известно ведь, что когда нормальный при иных обстоятельствах человек не пойми с чего вдруг решает расставить все точки над "и" - то хорошего не жди.

Отправляю в Сингапур sms-ку, интересуюсь у Джета, не помнит ли он, часом, название больницы. В ответ получаю одно слово по-тайски: "Летсин", причем син-искусство никуда не делось, вот оно, родимое. У меня еще есть шанс расслабиться, "забить" и спокойно поехать сканировать вену. Куда там. Снова набираю сообщение, благодарю за помощь и задаю очередной вопрос - не только дурацкий (с учетом общей ничтожности проблемы), но и роковой: Джет, говорю, я, знаешь ли, нашел в интернете другое название, вот такое, как ты думаешь, это та же самая больница или другая?

Пятнадцать минут, ответа нет. Выключаю компьютер, выхожу из дома, сажусь в скайтрэйн. Ответа все нет. Добрался до "Летсина", зарядил ресепшен задачей розыска сканера глубокой вены, сижу в холле, жду вызова. Позабыв давно и о заданном вопросе, и о высосанной из пальца проблеме, получаю телефонограмму из Сингапура, огромную, размером с семь-восемь стандартных sms-ок. Текст сочится плохо скрываемым раздражением и временами, кажется, срывается на крик: отчего бы не обратиться к другим своим знакомым тайцам за помощью? Позвони в ту больницу, спроси это, позвони в ту больницу, спроси то. Помощь, конечно, можно оказать и из Сингапура, но, может, есть варианты поближе? В Сингапуре много дел, головы некогда поднять, вопрос такой сложности просто невозможно решить дистанционно (далее идет список непреодолимых препон). В самом конце послания о восьми листах - просьба не ждать звонков или сообщений из Сингапура, на телефоне кончились деньги.

Извинившись ответной sms-кой за беспокойство и пообещав более не докучать, я в легком обалдении несколько раз перечел неожиданно резкую отповедь. Очереди в "Летсине" дичайшие, поэтому у меня было достаточно времени на раздумья. Я строил догадки, пытаясь понять, что же, елки-палки, произошло. Конечно, особой нужды посылать в Сингапур мой уточняющий вопрос не было, однако, закатывать в ответ форменную истерику - это все-таки чересчур. С другой стороны, Джет не был образцом хладнокровия и выдержки, но раньше ничего подобного себе не позволял.

Картина для меня прояснилась лишь к вечеру. Озарило, натурально, пока жарил себе картошку.

Случились грабли, старые, родные грабли. Таец оказал фарангу (т.е. иностранцу) услугу - принял звонок, написал записку, решил попутные вопросы. Услугу эту оказал походя, оперативно и в целом - не без изящества. С учетом присущего Джету легкого нарциссизма, сам факт оказания данной услуги сообщил ему в собственных глазах дополнительный и вполне заслуженный вес. Я знаю Джета не так давно, но с уверенностью могу утверждать, что все эти материи для него важны. Очень важны. Записка, написанная Джетом-Решаю-Проблемы на коленке, деловито и молниеносно, farang-proof летящий почерк, плюс санскритские кудри в названии больницы, ненавязчиво намекающие на образованность автора записки, даром, что выходца из глухой северной деревни... Иностранец благодарен, все счастливы. Кульминация праздника души - наш герой, не избалованный загранкомандировками, улетает «по делам» в Сингапур. Ну согласитесь, красиво?

И вот напосередь всей этой красоты выходит иностранец, и как водится, начинает тупить: сначала забывает название больницы, потом лезет в тайский интернет, находит там видите ли другой спеллинг и сообщает тайцу sms-кой о том, что название больницы написано с ошибкой. Слова в sms-ке иностранец использует вежливые, задает вроде бы нейтральный вопрос ("об одной больнице или о двух разных речь идет?"), но смысл сообщения однозначный: фаранг указывает тайцу на ошибку в слове, написанном тайцем по-тайски.

Иностранец даже не понял, что натворил, а таец потерял лицо. Таец так ситуацию чувствует, и чувства подсказывают ему, что фаранг продуманно и хладнокровно ткнул тайца носом в ошибку. А потеряв лицо, таец реагирует, как может.

Конечно, есть тайцы, а есть тайцы. На примере Джета нельзя строить обобщения - далеко не всякий здесь будет в аналогичной ситуации действовать точно так же. Далеко не всякий. Скорее наоборот, джетова истерика - это реакция, вернее, overreaction очень индивидуального свойства, а вовсе не общенациональный образец поведения при схожих обстоятельствах. Иной таец теряет лицо на каждом шагу и живет, не заморачиваясь. А иного увозят в реанимацию с инфарктом.

Не знаю, занимался ли кто сравнительным потерелицеведением, но на мой взгляд, концепция "сохранения лица" в Таиланде серьезно отличается от соответствующего ей китайского феномена баоцюань мяньцзы. Разнятся основания и поводы для «запуска механизма» китайского и тайского «сохранения лица» - в Китае можно лишиться репутации за поступок, являющийся в Таиланде похвальным, и наоборот. И кстати, обычный китаец в нормальных обстоятельствах не сочтет себя сколько-нибудь оскорбленным, если иностранец укажет ему на ошибку в иероглифе. Вообще, китайцы воспринимают интерес иностранца к их языку гораздо позитивнее, чем тайцы... и это - немного грустная тема для отдельного поста.

В тайском и китайском арсеналах вариантов поведения потерявшего лицо человека тоже есть отличия, однако, по моим наблюдениям, один вид защитной реакции - нападение - используется в обеих цивилизациях достаточно часто. Нападение включает в себя перехват инициативы, предъявление бесчисленных обвинений, демонстрацию оскорбленного достоинства и т.д. Очень важно не дать противнику вставить слово, а по завершении "сеанса защиты" следует быстро уйти с гордо поднятой головой, обязательно при этом хлопнув дверью ("деньги на телефоне кончились").

Сегодня встретил Джета. На углу Асока и Сукхумвита, прямо под рекламным щитом с надписью на русском:  "Завтра - день". Разговорились. Проявляя чудеса осторожности, вытянул из него признание - в Сингапуре его, оказывается, чуть не разорвало от мысли, что я в Бангкоке сижу и хихикаю от удовольствия, унизив его, тайца-деревенщину, умудрившегося сделать три ошибки в слове из четырех букв.

"Дурак ты" - сказал я ему по-русски после того, как мы совместными усилиями разобрались с кросс-культурным недоразумением. Откуда-то знает "дурака", смеется и кивает: "Yes, дурак, дурак... кхрап".

На этот раз лица никто не потерял.

Bangkok Recorder

Вчера, удаляя старые сообщения, накопившиеся в inbox и outbox, наткнулся в "сохраненных" на телефонограмму двухмесячной давности. Послание от филиппинки Каролины, с которой мы в свое время преподавали английский в школе "Чалемпхракиат хоксип пханса Сомдет Пхранангчао Сирикит", приберег тогда специально для блога. Каролина, кстати, по сей день несет свой крест в Нонтхабури, только школу поменяла, но в "Чалемпхракиат" заходит при случае.

"Привет, мой сумасшедший русский друг, как у тебя дела? Что до меня, то я в порядке, сижу вот на похоронах - кремируем директора нашей с тобой школы. Мистера Сомчая застрелил учитель музыки".

Расписывать что да как Каролина тогда отказалась, поэтому мне пришлось ждать очередной филипьянки (более или менее регулярного пятничного сборища в Банг Яе... потом при случае расскажу, что на филипьянках вытворяют эти, я извиняюсь, учителя), чтобы узнать подробности происшествия.

Директор школы "Чалемпхракиат" господин Сомчай являл собой полную противоположность стандартному типажу тайского школьного чиновника. На подготовительных курсах в университете Рамкхамхенг нас стращали увольнением без возврата депозита в случае, если тайский учитель унюхает от тебя запах выпитого вчера пива, - в реальной жизни най Сомчай по пятницам и перед праздниками свободно устраивал широкие хмельные застолья на первом этаже вверенной ему школы, едва только спина последнего ученика скрывалась за поворотом. Нельзя гулять на подведомственной территории - ведет тайских учителей и нас с Каролиной в какой-нибудь недорогой ресторан, типа "МК". Отпрашиваться у него было сплошное наслаждение: на любую просьбу этот веселый румяный крепыш неизменно отвечал громогласным "Yes!", не вникая в суть. Размашисто и с видимым удовольствием подписывал всякую бумагу, составленную на английском.

Учитель музыки - молодое невнятное нечто, которому най Сомчай покровительствовал, имхо, из жалости. Директор только на моей памяти два раза вытаскивал это чучело из полицейского участка, куда музыкант попадал, разбив кому по пьяне нос или надебоширив в баре (именно по причине слабости к алкоголю музыканту было строго отказано от коллективных застолий).

В августе юная бестолочь снова нажралась, сломала кому-то ребра и угодила в КПЗ. Разъяренный директор отказался на этот раз ходатайствовать об освобождении под залог, пришлось учителю музыки побираться по родственникам.

В тот день, когда требуемую сумму удалось наскрести, музыкант пришел в школу, посидел в своей классной комнате в окружении тайских традиционных инструментов, принял на грудь (не удивлюсь, если тут же для храбрости слабал сам себе что-нибудь на ксилофоне), достал из тумбочки пистолет, спустился в директорский кабинет и шесть раз выстрелил в своего благодетеля. От полученных ранений в голову, грудь и шею най Сомчай скончался на месте.

Я не видел нового директора "Чалемпхракиат", но Каролина говорит, что учителя вздыхают по старым добрым временам.

Ох, как я их понимаю.

Да, насчет музыканта - сидит, конечно. Ждет суда.

Дождливый субботний вечер в Бангкоке. В иную субботу, да еще в дождь только вы меня и видели, но сегодня настроение против ожидания - домашнее и уютное, с таким настроением разбирают обычно старые фотографии или звонят друзьям – старым, еще из прошлой жизни.

…Привыкший переезжать быстро и не рассусоливая, давно взял за правило иметь при себе минимально необходимый объем вещей: все должно умещаться в два чемодана – один большой и один маленький. Остальное раздается, выбрасывается либо – что наиболее предпочтительно – просто не приобретается. Собственно, при необходимости содержимое большого чемодана тоже можно уполовинить… Но есть набор предметов, которые я буду таскать с собой, за собой и на себе, пока сам перемещаюсь. Набор для игры в маджонг, плюшевая обезьяна, несколько рисунков, книга И Чжунтяня «Печаль империи»… ну и еще кое-что, по мелочам.

С позапрошлого года в числе этих inalienable values числится старинная карта Индокитая, купленная на антикварном рынке на Махарате рядом с королевским дворцом. «Старинная» – слишком громкое определение для карты, изданной в ХХ веке, да и цена, запрошенная торговцем (50 батов), как бы не надувает меня гордостью участника аукциона Сотби, но вот уже два года я счастлив просто по факту обладания этой картой – не вызывающей, кстати, особых чувств ни у кого, кроме меня. Разворачиваю ее перед кем-нибудь, у самого дыхание спирает, а в ответ – никакой реакции.

Эту карту, изданную в Лондоне (герб со львом и единорогом на обороте, все как положено), можно читать, как книгу. «Таиланд» уже присутствует, но указывается еще в скобках после Сиама. Вместо Вьетнама, Лаоса и Камбоджи – единый Французский Индокитай с его областями, одни названия которых сносят крышу – Тонкин, Кохинхина… Никаких вам отдельностоящих Сингапуров – есть Малайя и Борнео, джентльмены. Добро пожаловать в старые добрые времена, где нет visa-run’ов и СПИДа, а есть упоительный “Indochine” с Катрин Денев – прекрасной, как заря над Меконгом, Киплинг с его мандалаями, хруст французской булки, два ящика свежей почты из метрополии и прочие атрибуты колониальной жизни к востоку от Суэца.

К слову, карта вызывает не только мечты о Катрин Денев, но и вполне себе здоровый исследовательский энтузиазм. Например, я к своему стыду до поры и понятия не имел, что у Аюттхаи есть другое название – Крунгкхао. Что означает? «Белая столица»? «Рисовый престольный град»? Сидишь, ковыряешься, ищешь. Чонбури – это Бангпласао, Лопбури – Тахим, Нонгкхай – Мичай, а Сонгкхла – Сингора… И таких вот топонимических загадок (исполненных, кстати, в дивном шрифте, имитирующем рукописный текст) – целый квадратный метр пожелтевшей, но качественной плотной бумаги на суконной основе.

Дождливый субботний вечер в Бангкоке…

Таки был мальчик. Перешерстил моревский кирпич с самого начала и обнаружил искомое всего-то на 768-й странице:

          สาย сай 3. прил. поздний, запоздалый (о действии, происходящем в промежутке с утра до полудня); เด็กชายมาสาย дек-чай ма сай мальчик пришел поздно (но не позже полудня), мальчик опоздал;

Послеполуденный аналог обнародую, когда - и если - наткнусь на него случайно.

Сегодня коротенько, но (по моей личной шкале) сильно.

Помнится, одному из моих любимых жж-авторов, лингвисту от Бога, несравненному Вилли Вонке во сне явился словарь какого-то редкого языка, кажется, из индейских. Вилли запомнил тогда перевод одного лишь слова, но и его хватило, чтобы ужаснуться и поразиться бездне разработанных в неведомом языке смыслов: "Излучина реки (днем)".

По прошествии времен все более утверждаюсь в мысли, что Вилли Вонке приснился тогда тайский словарь Морева. В доказательство - лишь один из тьмы примеров, негромоздкий и, кажется, элегантный:

นั่งโป่ง нанг-понг сидеть в охотничьей засаде на дереве (в районе солончаков);

Хотел еще добавить "опоздать (до полудня)", да забыл тайское слово, а искать некогда.

Bangkok Recorder
 

Вчера в рамках одного проекта начал вести "Bangkok Recorder" - околотайский тематический блог на сайте ivan-susanin.com. Сюда буду перепечатывать тексты, соответствующие формату этого журнала. Если же, паче чаяния, найдутся желающие читать все, что я пишу в сусанинском блоге - то милости прошу вот сюда.

* * *

Сегодня в "Bangkok Recorder":

Пятничное приложение к "Бангкок пост" - журнал с жаргонным названием "GuRu" (на русский можно перевести как "Да я, мля, типо, знаю") - самое безалаберное, неполиткорректное, оторванное на всю голову англоязычное чтиво в Таиланде. Согласно моему сугубому имху, конечно. Editor's note в "GuRu" (редактором там архиталантище по имени Аклит Бунъяй) - это украшение дня, текст, которого ждешь неделю, негасимый сириус на тусклом небосклоне тайских печатных СМИ. Ну хорошо, не сириус. Петарда, регулярно взлетающая в мутное бангкокское небо. Ежепятнично запускаемая шутиха.

Аклитовскими перлами буду делиться по мере поступления, а пока - маленький, но очень выразительный пример гурушного стиля.

Фотография:

Подпись к фото:

Сомалийские бухгалтеры отмечают окончание финансового года подачей налоговых деклараций.

Пища для глаз и для ума. Привет из параллельной Вселенной.

Кто-то еще, наверное, помнит, что 3-4 года тому назад я преподавал английский в тайской школе. Английский – это хорошо, но краеведа из меня не вытравить ни каленым железом, ни потогонным режимом работы. В свободные часы, вместо того, чтобы по примеру мудрой филиппинки Каролины спать лицом в стол, я копался в пыльных шкафах в учительской, выуживая всякие учебники, методички и пособия – то по истории, то по тайскому языку, то по демократии (был в моей школе и такой предмет), а потом изучал выуженное, пытаясь понять, как эти люди делают из детей тайцев. Самые интересные трофеи тайские коллеги охотно дарили любопытному иностранцу.

Я считаю, что школьные учебники – китайские, тайские, советские, российские, бразильские, какие угодно – это культурологический и страноведческий феномен, достойный отдельной вузовской дисциплины. Их надо собирать, беречь и изучать. С их помощью можно влезть в голову изучаемой нации, причем не лобовой атакой, а откуда-то со стороны мозжечка. Хочешь понять мою таинственную русскую душу? Прекрати считать количество выпитого мной алкоголя и поинтересуйся для начала, с чего начинается история моей страны. А начинается она с государства Урарту, и хоть ты умри. Это у моего поколения в мозжечке, и это не вытравить.

Мои любимые тайцы - нация вполне себе на уме, со своим собственным внутренним урарту. Урарту там немалое, исследую я его потихоньку, небольшими фрагментами, поэтому открытиями тоже буду делиться понемножку.

Под катом – сканы иллюстраций из книги «Учебник тайского языка, базовая программа для 6 года обучения в школах ступени пратхом», рекомендован Министерством просвещения Таиланда в 2538 году буддийской эры (1995 г.).

Иллюстрации к рассказу о путешествии монаха Пхра Малая (парень в желтом) в ад.

Шестой год ступени пратхом – это дети 12-13 лет.

( Иллюстрации к школьному учебнику )

Комментировать не буду, только замечу, что картинки, кстати, щадящие – в самом рассказе описания адских пыток и мучений понатуралистичней будут.

Черновик этого поста датирован ноябрем прошлого года, в то время я жил еще на старой квартире. Причесал вот минимально, а подгонять под реалии текущего момента не стал - хочется создать в этом журнале хоть какое-то подобие дневниковости, пусть и неупорядоченной. Кстати, опять выпадаю из жж, впрочем, ненадолго - до вторника. Мне в Кантон понадобилось, по срочному делу, а в Китае не до журнала мне будет, вы же понимаете.

* * *

Я, вообще, люблю людей. Многих – незаслуженно. Во всем своем неизреченном человеколюбии я, тем не менее, считаю, что хозяйка моего кондоминиума – старая злобная сука. Улыбается она очень приветливо, манеры демонстрирует превосходные, но сердце у нее маленькое и черное.

Пару месяцев назад попросил ее сделать что-нибудь с соседями слева – тремя визгливыми девицами. Сказать им, чтобы орали потише либо развести нас в пространстве. Переселить кого-нибудь из нас куда-нибудь.

Стены в нашем кондоминиуме, вообще, усиливают звуки, а не гасят их - идеальное жилье для мисс Марпл или для вдохновеного страноведа, желающего погрузиться в быт простых жителей изучаемой страны. Можно, не вставая с кровати, не напрягаясь на переодевания и гостинцы хозяевам, проводить вечера в пяти-шести соседских семьях одновременно и быть в курсе много чего. Когда в гостях становится скучно, я возвращаюсь к себе домой, просто включая телевизор.

Беда в том, что соседок слева я слышу при включенном телевизоре.

Старая ведьма выслушала меня с каменной улыбкой и пообещала принять меры. Позавчера она позвонила мне и скрипучим голосом сообщила, что решила проблему трех горластых девиц и нашла нового постояльца, которого планирует поселить в моей квартире вместо меня. Традиционно готовый к переезду в любое время суток, спрашиваю:

- Какую квартиру вы хотите предоставить мне взамен?

Телефонная трубка проскрипела в ответ:

- Никакую.

Вернувшись в нашу с вами реальность, я сказал старой суке, что она, оказывается, очень юморная женщина, и повесил трубку. Я планировал переехать в декабре в квартиру попросторнее и поближе к метро, но теперь назло кондохозяйке думаю отметить на старом месте не только Рождество, но и китайский новый год. К февралю жилье, наверное, подешевеет, вот тогда и съеду, да не один, а с парой дружественных соседских семей. Немудрено нам подружиться, когда каждый вечер все у всех сидят в гостях. Да что там сидят... С наступлением темноты возникает эффект полного исчезновения стен, и ночью акустика чудесным образом объединяет в одной большой кровати даже людей, в другое время суток несовместимых.

Кстати, о соседях. В одной из квартир напротив до недавнего времени жил подозрительный парень. Подозрительный, потому что слишком тихий, непростительно тихий. Я к нему ни разу не ходил в гости, потому что он не издавал никаких звуков, он даже дверной замок открывал и закрывал бесшумно. Ни музыки тебе, ни смеха, ни горы девичьих босоножек под дверью в пятницу вечером.

Тихой августовской ночью тихий парень тихо постучал в дверь моей квартиры.

Открываю. Времени – три часа ночи, на пороге стоит самый подозрительный во всем кондоминиуме тип и держит что-то увесистое. У нормальных людей в такие моменты начинает ныть под ложечкой. У меня не заныло ничего, потому что я сплю:

- Что-нибудь случилось? – спрашиваю.

Сквозь сон я рассмотрел, что именно он держит – оказалось, фонарик. Разглядел выражение его лица – страх и тревога. Кланяется и делает жест вай:

- Можно посмотреть на улицу с твоего балкона?

- Ты знаешь, который час?

- Прости, но это очень важно. Понимаешь... – Тихий топчется на пороге и смотрит через мое плечо на балкон – Понимаешь... У меня живет мальчик.

- В Бангкоке это, конечно, неслыханное дело.

- Нет, ты не понял. Мальчик – это имя. Имя моего... удава.

Сна как не бывало. Сосед снимает шлепанцы, просачивается бочком в мою квартиру, рассказывает дрожащим голосом:

- Я взял его совсем маленьким, поэтому назвал Мальчиком. С тех пор он подрос, но все равно еще молодой, глупый и любопытный.

- И сегодня ночью Мальчик...

- Сбежал. Уполз. Исчез, в общем. Пожалуйста, пусти меня на свой балкон, я хочу посмотреть сверху на дорогу – может быть, он где-то на улице. Уыыыйй, а что если его кто-нибудь переехал на машине? Уыыыййй! – подвывает Тихий.

- В это время суток здесь никто не ездит, не беспокойся. Давай, ищи своего Мальчика.

Обшарив фонарным лучом улицу и дворы частного сектора, Тихий наконец выключил свой монструозный ручной прожектор, проскулил: «Уыыыййй», сделал вай и, втянув голову в плечи, удалился.

На часах – двадцать минут четвертого, я ложусь спать, но какое там. Тревога за судьбу доброго удава разрывает мое сердце, я надеваю очки, достаю из холодильника початый бутылек «Меконга» и иду на балкон высматривать беглеца.

Теоретически, Мальчик мог выпасть с балкона квартиры Тихого с противоположной стороны здания, но там внизу сто заборов, заросли тропических кустарников и густой частный сектор. Юному удаву оттуда за год не выбраться. Тем не менее, я битый час удосконаливал на балконе «Меконг», до рези в глазах высматривая Мальчика на слабо освещенной улице.

Когда восток окрасился зарею, мир взорвался отчаянным криком. Сначала кричал мужчина, через несколько секунд завизжала женщина. Кричали из квартиры, расположенной прямо подо мной. Я много раз ходил к этой милой паре в гости, я стал практически членом их уютной семьи, делил с ними горе, радость и даже (смотри выше) - постель. Истошный крик добрых соседей означал только одно: Мальчик нашелся.

Изучая таинственную тайскую душу, я однажды уяснил, что правильный таец всегда держит в доме ступку с пестиком, верит в привидения и любит спать с открытой дверью. Как минимум по третьему признаку Тихий сосед в ту жаркую августовскую ночь оказался настоящим тайцем... Но лучше бы он коллекционировал ступки или занимался столоверчением.

Утром старая злобная сука вцепилась в руль моего мотобайка, не давая выехать с парковки, и нежно спросила, слышал ли я, что случилось ночью. Я ответил, что сквозь стены ее кондо по ночам можно слушать, как в Камбодже прорастает рис.

Старая ведьма загородила собой проезд:

- А крик слышали? Ваш сосед держал удава! Он жил с гигантской змеей в моем кондо, где даже кошек и птичек нельзя держать! Сегодня ночью ужасная тварь выбралась из своей коробки, выползла в открытую дверь, спустилась по лестнице на третий этаж, заползла к Леку и Розе - ваши соседи снизу тоже спали с открытой дверью - и свернулась калачиком у них в душевой комнате! В пять часов утра Лек пошел в туалет... Они так кричали, так кричали! Охранник вызвал сначала полицию, потом приехали ветеринары и даже «Гринпис». Удава поймали и увезли. Про нас завтра все газеты напишут. Люди будут говорить, что у меня тут зоопарк, а не кондоминиум.

- И где сейчас мой сосед?

- Который с удавом жил? Его уже нет, я дала ему час на сборы и выселила.

- Можно мне проехать, мэм? Я на работу спешу.

Это я, мои хорошие. Возвращаюсь. У вас потрясающее терпение.

Сначала - как я встретил новый год. Успеть отчитаться, пока следующий не наступил.

Новый 2009 год я отпраздновал в Исане (северо-восток Таиланда), в любимой до невозможности деревне Латбуакхао города Сикхиу провинции Накхонратчасима. Приезжая туда, мы с Манотом попадаем обычно на похороны кого-нибудь из его многочисленных родственников, но на этот раз все было совсем по-другому – деревня гуляла не похороны, а поминки, причем поминала не кого-то там, а манотова отца. Для удобства гостей мероприятие было совмещено с Новым годом.

В Латбуакхао и на похоронах-то особо не скорбят, а поминки – это, извините, праздник с танцами. Отец Манота два года как умер, отметить это дело раньше никак не получалось. Урна с прахом все время стояла в серванте у родственников второй жены (отец ушел от мамы Манота к другой женщине 25 лет тому назад. Идти было недалеко, другая женщина жила через дорогу).

Виновник торжества - на подносе.



Поднос в руках у родственника той самой женщины, которая через дорогу. Хотя, я не уверен, если честно. И имени не помню, вот же стыд какой. Кстати - очень культурный и отзывчивый молодой человек. Утром первого дня нового года содержимое урны замуруют в храмовую стену, но это будет завтра, а сегодня пир на весь мир и дискотека.

Пьянка, кстати, грандиозная, даром что фотки получились скромные, но да с меня какой спрос. Шутка ли – надо укормить и упоить всех, кто придет помянуть покойного. А придет вся деревня. Перед домом, где живет мама Манота, расчистили огромную площадку для банкета и танцев, поставили сцену, колонки, натянули гирлянды и установили огромный навес. Вынесли переднюю стену дома, напосередь двора выкатили баки, наполненные кубометрами одуряюще прекрасной еды, выставили несчетные декалитры тайского рома «Хонтхонг», выписали певичек из райцентра. Деревня Латбуакхао к поминкам приготовилась.



Сельская молодежь засветло расположилась на заднем дворе



и с наступлением быстрых тропических сумерек достигла нужной кондиции.



Будущее Исана



тает в туманной дымке.



Когда начались танцы, и пьянка вошла в кульминационную фазу, я как раз переходил от одного стола к другому... и простите, мне было не до фотографирования. Народные гуляния закончились в десять часов вечера. Новый год деревня Латбуакхао не осилила – ушла спать. Я тоже упал без чувств еще до новогодней полуночи и продрых все на свете... Впрочем, выспаться мне не дали - в 4 часа утра пришли монахи и начали читать заупокойный канон. Громко, нараспев, в микрофон, через колонки и динамики, установленные на сцене...

Домик, где меня накануне уложили спать, стоял у самой сцены, в пяти метрах от колонок. Внутри домика, под сводами матерчатого полога было темно, как в склепе, спал я мертвецки пьян, поэтому, когда по моей отягощенной винными парами голове ударил молот буддийской молитвы, я даже кричать не смог – настолько ясным было осознание того, что я умер и попал черт знает куда. Не в рай точно.

Санскрит – воистину язык богов, его звуки способны раздавить и размазать человека, что червя дрожащего. Проверено опытным путем на людях, находящихся в состоянии жестокого похмелья, в предрассветную пору холодным утром 1 января.

Закончив службу и получив подношения, монахи еще затемно удалились. С первыми лучами солнца потихоньку подтянулись родственники и знакомые, все неспешно позавтракали и отправились в храм на последнюю церемонию.

За три с лишним года этот храм стал мне родным до боли. Приехав в деревню и не посетив кремацию какого-нибудь родственника (по чистой случайности умершего накануне), Манот обидел бы свою родню. Мне приходится идти следом, потому что все идут, да и не дурак я сидеть один дома, когда в храме наливают холодное пиво «Чанг».

На первых похоронах в ноябре 2005 года, когда я познакомился с тетушкой Ват, на меня смотрели, как на снеговика, а сегодня жители деревни хранят мои фотографии в семейных альбомах.

Вокруг деревенского храма в Латбуакхао нет готовой стены, поэтому замуровать в нее чей-либо прах не так-то просто. Родственникам приходится самостоятельно отстраивать небольшой участок ограды:



Таких фрагментов по периметру храмовой территории немало, но до полноценной стены еще далеко. Со временем периметр, конечно, замкнется.

Снова пришли монахи. При виде местного духовенства у меня внутри все сжалось, но в этот раз обошлось без микрофонов. Молились недолго, легко и оптимистично. Много шутили: прохладное солнечное утро нового года - оно в радость и клиру, и миру.



В завершение фотоотчета – дети деревни Латбуакхао. Для общего позитива.



Дети везде и все время. Их много, их видишь, но не слышишь. Они не надоедают, не кричат, не перебивают взрослых, играют сами с собой, безоговорочно слушаются родителей.



Говорите, таких детей не бывает? Я вас умоляю. Беда в том, что пожив в Таиланде, забываешь, что дети бывают какие-то другие.

Третьего дня искал что-то в архивах ноутбука, и попался мне на глаза зачин очередного поста в жж. В "свойствах" файла указано, что документ создан в июле, как раз тогда мой мозг возвращался в эту вселенную из полуторамесячного дурдома - работы на один очень реальный бизнес... про который расскажу как-нибудь потом, может быть.

Вот что писал мой мозг в процессе возвращения (привожу текст без единого исправления, практически копипэйстю):

Дело было в июне. Мерзкий месяц на любой широте, ни туда, ни сюда. Ничего определенного, сплошные метания, выжженный по спинному мозгу рефлекс на выпускные, вступительные и какие там еще экзамены, истощение, сонливость, первые комары. Помнится, в Приморье с июньской жизнью меня примиряли два... не знаю, как назвать, в общем два - туманы и пионы. Сырые, густые и сладкие запахи ночных туманов и пионов.

В Бангкоке в июне откуда взяться что пионам, что туманам. Из примиряющего с июньской жизнью  я имел на тот момент только сам Бангкок, да немного безбашенных филиппинцев из собственных запасов трехлетней давности. Практически все остальное в тот месяц ставило меня либо на предел человеческих возможностей, либо за него выносило. Но детали вам будут неинтересны.

Раскрыв тему июня, даю вторую вводную: у меня проблемы с нервными окончаниями и кровеносными сосудами на кончиках пальцев. Не то, чтобы нервы или сосуды были внесены прямо на поверхность... но стричь ногти для меня - настоящая пытка, причем с младых, как говорится, ногтей. Ровно десять лет назад мне сильно понадобился маникюр... по службе. Все кончилось морем моей крови и морем слез девочки-мастера, кричавшей, чтобы я никогда! никогда больше! Ну я и. Что я, враг себе, что ли.

Все. Конец файла.

Третий день умираю от любопытства: о чем, собственно, написать хотел? Я люблю связность мыслей и плавность переходов, но к чему on Earth можно перейти от двух таких вводных? И где в Таиланде продают этот... винпоцетин?

Вот там, где сейчас сидите – посмотрите на свои ноги.

На ступни и лодыжки. Видите? Вот там, где ваши ноги, тапочки, туфли, на том самом уровне - там сейчас моя голова, там же я сам, прах и пепел, позор и все такое.

Сегодня - первый выходной за не помню сколько месяцев. Ребзя, спать не успеваю. Не успеваю есть, дышать, проверять почту, обновляться в жж. Простите все, кого утомил молчанием и неотвеченными комментами, письмами и чем там еще. Простите все, потому что не писал. А писать было о чем, например, вот, волшебное совершенно:

Диалог если не года, то квартала. Или полугодия:

Бангкок, «нетрадиционный» тупичок в квартале красных фонарей, бар, где подают контрабандное Beer Lao – единственное нормальное пиво во всем Таиланде, действующие лица – официант и ваш покорный (помните, как я выгляжу? Если кто забыл, посмотрите на аватар. Может, и не мачо, но мужик все-таки):

- Где у вас туалет? – спрашиваю.

- Вам мужской или женский? – отвечает официантик, молниеносно и не обинуясь совершенно.

И таких вот бисерин для расписать во всей красе – полные пригоршни. Даже в самый будний день эта Страна улыбок наваливает их полный подол... Но как и когда вывернуться и отписаться – не знаю, хоть стреляйте.

Все на что меня хватает – это новостная лента на форуме у очень хорошего человека ethairu, да и ту поддерживаю нерегулярно – когда рабочий день начинается в 5 утра, а заканчивается в 3 утра – как-то не до новостей. Но если кому интересны тайские новости в моей замордованной подаче – добро пожаловать вот сюда.

Вот как уволюсь! Как найду работу, денежную и необременительную! Вот ужо надоем!

Прощаюсь, надеюсь, что ненадолго. Напоследок интересующимся – пища для ума. Это я вчера нарисовал иллюстрацию к тезису: «китайцы – дрожжи экономики стран Юго-Восточной Азии». Привет синофобам и удачи им в их нелегкой борьбе с китайской экспансией, чайнатаунами и желтой угрозой. Источники для циферь брал из фактбука ЦРУ и Википедии. Вот теперь точно прощаюсь.

Люблю всех.

Тему малайской космонавтики, заявленную "в следующий пост" вечность тому назад, я раскрывать не буду, опоздал. Вот уже который день вместо меня эту тему раскрывают все новостные службы, а я ворона, всё с мыслями собираюсь.

Услужливое напоминание о том, что последнее обновление журнала случилось 3 месяца назад, висит в левом верхнем углу монитора немым укором и мозолит глаз.

Сегодня исполняется ровно 2 года с моего первого переезда из Китая в Таиланд, и дневниковую запись об этом событии можно без труда прочесть, нажав на back всего каких-то 20 entries.

Нормальный дневник, да? Снимаете верхний слой - а под ним записи двухлетней давности. Это круче, чем годовые кольца на карельской березе. Ещё немного - и ведь перейду в формат ежегодных посланий.

Как вы меня терпите?

За время, прошедшее с моей последней записи, король подписал новую конституцию Таиланда, в России сменилось правительство, друг моего детства и его жена получили австралийское гражданство, в Бирме взбунтовались монахи, малайский космонавт улетел на орбиту, а я опять поменял себе мир. Кайф и ежедневный восторг от работы над проектом своей мечты разбились о жестокую реальность, имя которой - русский коллектив. За шесть лет жизни в Китае у меня совершенно атрофировались навыки повседневной офисной борьбы. Я элементарно забыл, как это - приходить на работу и с самого утра поедом есть ближнего своего. Сначала я чувствовал себя на новом месте, как в кунсткамере, разглядывая диковинные экспонаты с несоразмерными амбициями, понтами и причудливыми комплексами, потом поймал себя на мысли, что нахожусь в зоопарке (причем в клетке сижу я), и, наконец, обнаружил себя на арене для собачьих боёв. Бессмысленных, изматывающих ежедневных боёв за право спокойно делать любимое дело. Грызня, помои на голову и выставление идиотом не были оговорены в моём контракте, поэтому я оставил проект сразу после того, как он начал приносить деньги. Ушёл быстро, без прощальных обличений и красивых жестов, без зарплаты, не взяв с собой ничего, кроме бесценного опыта работы в российской компании и открывшейся язвы.

Пока мне есть куда идти, я буду уходить. Пока мне служат ноги, я буду решать неразрешимые проблемы по-цыгански - оставляя их за своей спиной.

Это случилось месяц назад. Я устроился в тайскую фирму, оставил маленькую злобную Паттайю и перебрался в старый любимый Бангкок.

Который быстро привёл меня в чувство развешанными в самых неожиданных местах афишами нашего тут мегаблокбастера, индокитайской версии "Горбатой горы", асимметричного ответа крутых тайских парней на заморские ковбойские сопли.

( Не на всякой work достаточно safe )
"Бангкокская история любви". Тайское название "Пхыан... ку рак мынг ва" - более сочное, сленговое, и его можно перевести как: "Друг бля... Я люблю тебя, сучий ты потрох". Сюжет фильма - не пастушеские сюси-пуси на свежем воздухе, а нормальная азиатская резня. Бангкокская любовь - это когда умирают практически все, и при этом уносят с собой в могилу как можно больше друзей, родственников и просто незнакомых людей. Один из двоих главных героев, впрочем, к концу фильма остается в живых, и это единственная деталь сюжета, роднящая тайскую ленту с "Горбатой горой".

Да, об афишах, а то забуду. Увидев старинного своего китайского приятеля Хайсяо в обнимку с каким-то волосатым тайцем, я ещё удивился - когда он успел? Всего только месяц назад писал вроде мне из австралийского Брисбена. Присмотревшись к волосатому тайцу, я признал в нём Лертдета, своего бангкокского знакомца, пару раз любезно помогшего мне с машиной. А этот когда оброс? Вопросом о том, почему обнимаются, я не задавался, потому что не моё дело, и вообще, кругом Таиланд.

Как выяснилось, ни Хайсяо, ни Лертдет в "Бангкокской любви" не играли. И зря - у них получилось бы всяко лучше, потому что хуже сыграть невозможно. Посмотрев этот фильм, я не могу найти слов для описания игры актёров - нельзя описать то, чего нет. Да и не актёры они - исполнителей главных ролей натурально привели с улицы, потому что режиссёр не нашёл ни одного достаточно брутального типажа среди тайских профессионалов. И я очень понимаю режиссера, кстати. Там сахар один.

Единственный, кто выложился в этом фильме на все 100, на брависсимо и на оскара - это Бангкок. Он прекрасен и искренен в каждом кадре. Его крыши и переулки сводят с ума, его "Скайтрэйн" мягкой пулей прошивает твой мозг, его серое дождливое небо накрывает тебя пеленой забытья, его жаркий и влажный воздух обнимает тебя ненасытно. Он надёжен, он огромен, с ним спокойно. Бангкок, дружище, ку рак мынг ва, я люблю тебя.

Являю свой небесный лик Дефолчу новый юзерпик.

И начинаю про Малайзию. Мысли и фотографии, не уложившиеся в формат статьи, которую я написал для публикации в глянце. Слава Богу, в жж - всё формат, и френды у меня - самые лучшие во всем кириллическом интернете, таким френдам можно спокойно писать всё, что думаешь.

Когда у меня достанет бесстыдства взяться за автобиографию, я начну её так: "В детстве я грезил карьерой водителя мусоровозки, в отрочестве мечтал поселиться отшельником в горах Кымган, студентом прикидывал, не жмёт ли мне кафедра римского права в Гейдельберге, в годы службы по финансовому департаменту средоточием земного блаженства представлялась мне должность в центральном аппарате налогового ведомства. Но когда наступила пора полного расцвета сил, своё незамутнённое счастье я нашёл в притонах Шанхая, Бангкока и Малакки". Собственно, к автобиографии можно приступать. Пока не было Малакки, первый абзац был бледен и куц, а теперь Малакка есть, и в текст лишней буквы не втиснуть, чтоб над воплощённым совершенством не надругаться.

Зачин готов, уже хорошо. Остальное, в том числе главу о притонах, допишу на склоне лет, когда мне будет уже всё равно. Поэтому сегодня про всякое разное пикантное не буду, скажу лишь, что сингапурское логово владыки Южно-Китайского моря в последних "Пиратах" на киноэкране выглядит вполне жизненно. Но хватит баловаться, сегодня в моём культурно-воспитанном журнале - культурно-воспитанная Малакка в частности и Малайзия вообще.

Можно ли описать Малайзию в нескольких словах? Наверное, можно. Например, так: возьмите шмат чистоплюйского Сингапура, размажьте его равномерно по распираздолбайскому Таиланду - получите Малайзию. Страна потупленных взглядов и застенчивых улыбок в сторону. Страна-рай лингвовизуала. Страна, запускающая в космос вот таких мужчин. Страна, жители которой совершенно не помнят имени своего правящего султана. Страна - вполне себе, кстати, ньюсмейкер. Я люблю играть в инсайдерство, поэтому по приезде погрузился в чтение местной англо- и китаеязычной прессы. И вот что увидел я на страницах туземных газет.

На рынке "Джалан Меру" в Кланге толпа, состоявшая в основном из торговцев и лавочников, убила рыночного вора, который перестал уже даже притворяться, что стесняется своего ремсла. У людей просто лопнуло терпение - ты воруй, раз надо, но хотя бы изобрази, что делаешь это тайком. Полиция вяло ведёт расследование.

Лина Джой, крестившаяся в 26-летнем возрасте мусульманка, потребовала исключить из её удостоверения личности слово "ислам" в связи с переходом в новую веру. По нормам шариата за апостасию - вероотступничество - её следовало забить камнями до смерти, но великодушный федеральный суд всего лишь отказал ей в иске.

Тридцатипятилетний подрядчик Абдрахим Абдрахман получил в общей сложности 60 лет тюрьмы и 22 удара раттановыми прутьями за то, что 22 раза сделал с соблазнившим его подростком то, чего подростку от него очень сильно хотелось. Потому что подросток - ещё дитё, хоть уже и дурное. А вовсе не потому что подросток оказался одного с Абдрахманом полу - на это-то как раз в мусульманской Малайзии смотрят сквозь пальцы. В Малайзии, вообще, на многое смотрят сквозь пальцы, потому что никакому исламу не задушить индокитайского любвеобилия.

Близкий друг малайского вице-премьера Наджиба Разака, политический аналитик Абдул Разак Багинда пошёл под суд по обвинению в убийстве своей любовницы, прекрасной монголки по имени Алтантуяа Шаариибуу. Близость к вице-премьеру (деталь, где-нибудь в России равноценная отсутствию состава преступления) нисколько не помогла замусолить дело, а наоборот, сообщила ему дополнительный общественный резонанс. Резонанс, от которого дело Багинды легко может, кстати, сдетонировать смертным приговором.

Весомым доказательством отсутствия мультиков (©) в малайских головах послужила заметка о росте числа проживающих в Малайзии иностранцев и о том, как это для Малайзии хорошо. Вам не понять свежести малайского хода мысли, если вы не были экспатом, например, в Таиланде.

Ещё раз о вечном - о цензуре Интернета в Китае. Открываю поутру Би-Би-Си и вижу родное до боли:

Хуже всего обстоят дела в Китае, Иране и Сирии. В списке, среди прочих, Азербайджан, Туркмения, Таджикистан, Узбекистан, Бирма, Иран, Пакистан, Саудовская Аравия, Сирия, Тунис, Объединенные Арабские Эмираты и Йемен.

Разумеется, в Китае дела всегда хуже. Хуже, чем в Туркмении и в Бирме. Сколько же сайтов забанила красная китайская диктатура? 

Сходил на Википедию, там ссылаются на Гарвард и говорят, что 18000. Прописью: восемнадцать тысяч. 

Всё познаётся в сравнении, поэтому я не могу удержаться от искушения сравнить ситуацию в Китае (где я жил ещё совсем недавно) с ситуацией в Таиланде (где живу сейчас).

В Таиланде, в этой самой демократичной индокитайской демократии (17 военных переворотов за 70 с лишним лет конституционной монархии, списанный с английского колониального закона для какой-то африканской страны и действующий до сих пор закон о печати 1941 года), по данным той же Википедии, правительство заблокировало доступ к 32500 сайтам. 

Прописью: к тридцати двум тысячам пятистам. Поверьте мне на слово, там не только порносайты и навязший у всех в зубах ютуб. 

Про качество, скорость и стоимость индокитайского Интернета моя муза промолчит. На китайском Интернете моя муза размякла, дура такая, расслабилась и думает, что дешёвый и быстрый Интернет - это нормальная составляющая нормальной окружающей среды, поэтому от местного (тайского) соотношения "цена-качество" муза по сю пору пребывает в лёгком обалдении.  

Однако ж мы, как есть культурные люди, прекрасно знаем, что в Китае всё хуже, правильно?

* * *

В понедельник с "Никоном" наперевес отправляюсь в рабочую поездку по Малайзии:

21 мая: Куала-Лумпур;

22-24 мая: Малакка;

25-27 мая: снова Куала-Лумпур;

28 мая: Джохор-Бару;

29-31 мая: по третьему кругу Куала-Лумпур.

Первого июня возвращаюсь через Бангкок домой в Паттайю. 

Говорю же, с "Никоном" наперевес. Да с каким "Никоном"! В общем, отчёт будет с картинками.

* * *
Начну издалека.

Для начала – сварганенный на пару с glad2cu вольный перевод рефрена «Седьмой главы ночи», бесспорного всекитайского хита 2006 года, очередного творения моего неутомимого любимца:

Однажды я пообещал начать писать про тайскую музыку. Давеча вспомнил об этом обещании. И теперь держитесь.

Сегодня я представляю вам песню, которая при неосторожном обращении может запросто разрушить мозг. Мой в своё время встряхнула порядочно, по шкале Якцукцопа - где-то баллов на 8.

Дамы и господа, распишитесь в получении: хит группы "Асани Васан", взорвавший Таиланд в конце 80-х годов. Называется незамысловато - "Бангкок". Слова песни тоже без изысков - спойте семь раз "Бангкок" - и вуаля, нате вам национальный хит, королевство задыхается от восторга и лежит у вас в ногах. Впрочем, не всё так просто - на музыку переложено полное, официальное наименование столицы Таиланда. Как многие из вас знают, этот хитрый топоним, внесенный в книгу рекордов Гиннеса, не имеет с привычным нам "Бангкоком" ничего общего.

С уходящим годом расстаюсь без сожаления. Расстаюсь с Собакой, которая вот уже по третьему кругу проявляет себя не другом человека, а бдительным не по разуму цепным псом, не дающим сделать шага в сторону.

Заканчивается год, в течение которого я видел в основном хвосты удаляющихся поездов и подбрюшья улетающих самолётов. Уходит год, когда лишь поутру я узнавал о том, какие дивные шансы я проспал ночью. Кончается год, больно ударивший по самому дорогому.
 
Ровно в полночь повешу себе на шею маленького нефритового поросёнка на красной нитке, высоко подниму голову и пойду в свой год, бэньминнянь, "год судьбы". Сегодня ночью это небо станет моим - и не волнуйся, Огненная Свинья, в нашем с тобой году я не оставлю на этом небе ни одной подмигнувшей мне звезды. Соберу их все до единой.

Присоединяйтесь, друзья. С Новым годом!

Бабушка.

+

R.I.P.

В Китае сейчас в самом разгаре сезон новогодних, как сейчас модно выражаться, корпоративов (привет из параллельной Вселенной, друзья). Поэтому я, как есть образец служебной лояльности, пришёл вчера домой на бровях, даром что не перепутал этажи. Я их всё время путаю. Потому что переезжаю по лёгкому щелчку пальцев, умею за два часа упаковаться, переместиться и распаковаться... а потом всё время забываю, куда именно я переехал, ибо память на цифры никакая... Но я отвлёкся.

Пришёл я вчера, а проснулся, как водится, сегодня утром.

Проснулся, подскочил и побежал... эээ... умываться. По дороге увидел коробку с какой-то электротехникой и умываться расхотел. Надо сказать, что похожий случай имел место 5 лет назад, когда мы с Аланом наугощались эрготухой до школьных подарков до неконтролируемого разумом приобретения дивидюка (дивидюк мне был нужен, но покупать его я не собирался). Тупо мучиться похмельем много ума не надо, а вы попробуйте сохранить рассудок и вертикальное положение, обнаружив, что вас не просто напоили, но и телепортировали в прошлое. Вы снова, как и 5 лет назад, стоите в прихожей перед коробкой с бытовой электроникой, трёте глаза и мучительно вспоминаете события предыдущего вечера.

Я худо-бедно встроил себя в реальность, когда разглядел, что в коробке не дивидюк, а джей-ви-си... или как оно там. Откуда? Купил? Ночью в пятницу? За неделю до получки? В моём случае легче совершить чудо о пяти хлебах и трёх рыбах. Может, украл где? Отобрал у прохожего на улице? Да я даже не знаю, что это такое, ваше джей-ви-си, и вообще, я мирный.

Кажется, я его (её?) выиграл в новогоднюю министерскую лотерею. В понедельник уточню. Мне, не выигравшему в лотерею за всю свою жизнь ни копейки, до сих пор не верится, что я это не купил. Ладно, ближе к делу.

Я - жертва врожденного технического кретинизма, до сих пор не решился открыть коробку, и, вообще, понятия не имею, что это такое. Смотрю в описание функций, как в афишу коза. Я сейчас схожу в спортзал и прочищу мозги, а вы, мои подкованные друзья, объясните мне в двух словах, зачем это джей-ви-си нужно человеку, привыкшему довольствоваться двумя узлами необходимых вещей и готовому в любую минуту сорваться и переехать на другой этаж или в другую страну? Слушать музыку? Чем оно лучше ноутбука с колонками? Убедительная просьба использовать минимально насыщенные техническими терминами фразы (у меня до сих пор лёгкий hangover). Заранее воот такое спасибо за ваши ценные советы.

Апд.: При чём тут, собственно, школьные подарки, можно при желании узнать в 44-й главе вот этого романа.

Апд. № 2: Уточнил - выиграл в лотерею.

Рассказываю Маноту о реакции рунета на избиение казахами сборной Таиланда по хоккею. Спрашивает:

- И что, сегодня все смеются над Таиландом?

- Как тебе сказать... Скорее, это у нас такая своеобразная реакция на новость о том, что в Таиланде, вообще, есть хоккеисты. Да и счёт, конечно, впечатляет. Магия цифр, понимаешь... - вижу, что ещё одно неправильное слово, и он расплачется, поэтому несу осторожную чушь.

Помолчал с минуту, отвечает:

- Я тоже не знал, что в Таиланде играют в хоккей. Сам две недели назад впервые в жизни по льду прошёлся. На каком льду тайцам в хоккей играть? На ледяной крошке для напитков? Не умеют тайцы играть в хоккей, но... понимаешь, если бы наша сборная побеждала казахскую в каком-нибудь виде спорта, в котором казахи были бы заведомо слабее тайцев, то мы позволили бы им сохранить лицо. Тайцы дали бы казахам проиграть достойно, а не с таким счётом, над которым сегодня смеётся весь мир. Они хотели победить побольнее, да? Понимаешь, после такого никто в Таиланде не будет играть в хоккей. Расскажи мне, где это - Казахстан? В степи? Они, наверное, ещё и улюлюкали после каждого гола... Наливай, выпьем за тайскую сборную. Её больше нет.